Блинков-младший заорал!
И папа, конечно, заорал: «Не троньте парня, гады!». Он же не видел, что это не гады, а пес.
Гады тоже орали. Бабьелицый вопил: «Ща я тебе вторую ногу оторву!», а князь: «Не смей, Чак!».
В этом всеобщем оре послышался негромкий лязг, который узнали все.
И все замолчали.
— Встать! — скомандовал сварливый толстый голос. Вместе с лязгом автоматного затвора эта команда производила большое впечатление. Даже Лорд послушался и перестал терзать блинковские джинсы.
Блинков-младший первым выкарабкался из кучи малы и стоял, боясь посмотреть на человека с автоматом. Очень хотелось, чтобы он оказался контрразведчиком. Но вряд ли контрразведчик обувается на боевое задание в лаковые туфли. И брюки с шелковыми лампасами это, согласитесь, излишество для контрразведчика на боевом задании.
— Георгий Козобекович, а князь к ним переметнулся! — разрушив остатки блинковских надежд, басом наябедничал бабьелицый Чак.
— Разберемся и воздадим, — пообещал генеральный спонсор. — Как говорится, всем сестрам по серьгам мешалкой. Пойди Нинку приведи. Сейчас поедем.
Громила Чак повернулся на пятках и не пошел, а побежал исполнять приказание. Было ясно, что генеральный спонсор не привык повторять.
Князь в это время помог встать старшему Блинкову. Бледный от ненависти, с кровоподтеком на подбородке, папа в упор глядел на своего главного врага.
Глава девятнадцатая
Крах преступной группировки
— Не пожирайте меня глазами, Олег Николаевич, я не омар под белым соусом, — сострил генеральный спонсор и тут же показал осведомленность в делах Блинковых: — Вы еще не продали садовый участок? А это, надо полагать, ваш сын Дмитрий?
— Парня не троньте, — угрюмо сказал старший Блинков.
— Тронем, Олег Николаевич. И парня тронем, и вас тронем, а будет надо, и супругу вашу контрразведчицу тронем так, что не найдут, — с издевательской вежливостью сказал генеральный спонсор. — А вы как думали?! Влезу, думали, в большие дела, и мне за это ничего не будет?
— Это вы влезли в мои дела, — мрачно сказал папа.
— Признаю свою ошибку, — кивнул генеральный спонсор, поглаживая автомат волосатой лапой. — Я не думал, что встречу серьезное сопротивление. Но что теперь-то делать? На этот бар потрачены такие деньги, каких вам за всю жизнь не заработать. Куплен пивзавод, мало того, все уже на ходу, пиво бродит, и если через неделю его не продать, оно начнет взрываться в баках. А тут на пути какой-то, извините, очкарик. Ах да, — он по-шутовски раскланялся перед Блинковым-младшим, — очкарик и его сын. Родного сына не пожалели, впутали в свои дурацкие игры!
— Мои дурацкие игры называются наукой, — разозлился папа.
— Да-да, ананасы на елке, Уртика сарматской принцессы… Читали в прессе! — сообщил генеральный спонсор. — Но, должен вам сказать, Уртику вы пока что не доработали. Совершенно безвкусная.
— Что?! — в один голос изумились Блинковы.
— Так ведь я ее съел, Уртику. Вон, через князя купил у вашего ученика мистера Силкина и употребил в качестве легкого салата. Если честно, давился. Только из жадности съел, потому что деньги были уплачены, и немалые, — признался генеральный спонсор. — Трава травой, и жжется. Но потом читаю в газете — все верно: «Уртика. Победа над тысячелетиями», «секрет бессмертия в могильнике сарматской принцессы» и все прочее.
Надо было видеть, что творилось со старшим Блинковым! Сначала он задохнулся от гнева и только беззвучно хватал ртом воздух. Мистер Силкин был его любимым учеником. Он уехал в Америку, и старший Блинков жаловался, что вырастил конкурента на свою голову. Но когда мистер Силкин позвонил ему и сказал, что хочет провести отпуск в России, старший Блинков пригласил его к себе пожить и показал всю свою научную работу. А мистер Силкин в благодарность украл Уртику сарматской принцессы. Наверное, подменил ее самой обычной. И у папы, который сегодня бесстрашно спускался по водосточной трубе со сломанной ногой, лез в драку с громилой Чаком и спокойно стоял под дулом автомата, навернулись на глаза слезы.
А потом он вдруг улыбнулся и дико захохотал. Он ухал, как филин, хихикал, как рекламный младенец, которому давно не меняли подгузник, и хахакал, как Фантомас в старом фильме.
— Употребил! Бессмертным захотел стать! — между приступами смеха стонал папа. Он смеялся впервые с тех пор, как в оранжерее разбили стекла.
Блинков-младший тоже смеялся. Под дулом автомата! Смеялся и ничего поделать с собой не мог. Потому что Уртика это же латинское название крапивы!