А Дэнни о чем-то вполголоса говорил с Палы-чем. Преступник заглушил мотор, и канат, державший катер, провис. Петля на причальной тумбе ослабла, Дэнни подцепил ее острым носком ботинка и сдвигал то вверх, то вниз. Палыч не сводил глаз с этой петли. Вверх – то есть чуть-чуть больше вверх, чем сдвигал Дэнни, – и петля соскользнет с тумбы, преступник свободен. Вниз – петля затягивается туже. Вверх – свобода, вниз – тюрьма.
– Прекрати, – громко сказал Палыч. Дэнни продолжал играть с петлей, как будто не слышал.
И тогда Палыч сделал что-то такое, отчего Ирка забилась у него в руках. Блинков-младший только сейчас понял, почему она все время молчала. Преступник так крепко сжимал ей шею, что Ирка еле дышала, а сейчас прижал руку к ее горлу чуть сильнее. Он повторял игру Дэнни: слабее – Ирка дышит, сильнее – начинает задыхаться.
Америкэн бой убрал ногу с петли, и Палыч ослабил хватку.
– Ну, мужик, покупай гроб с кистями! – глотнув воздуха, отчаянно завопила Ирка. – У меня папа – полковник! Он тебя из-под земли достанет!
И она с большим знанием дела подковала Палыча каблуком по надкостнице. Фальшивомонетчик страдальчески сморщился и незаметным со стороны движением снова перекрыл Ирке воздух.
– Знаю, деточка, что полковник. Потому я тебя и взял, – сладким голосом ответил он синеющей Ирке и погладил ее по щеке пальцем той же руки, которой держал за горло.
Блинков-младший вспомнил, как дернулся Худышка, когда в него попала пластиковая пуля, и понял, что у преступника двойная страховка. Даже умирая, он если не выстрелит в Ирку из пистолета, то свернет ей голову, как цыпленку. Поэтому и не стреляют милиционеры.
В кино сплошь да рядом преступники захватывают заложников, а полицейские – руки вверх – дают им вертолет и чемодан денег. Потому что ничего тут не поделаешь.
– Вы уволены! – надрывался банкир, гоняясь за своими струсившими охранниками. – И вы! Догоните вон того и скажите, что он тоже уволен!
Пожилой, которого уволили первым, сорвал с шеи галстук-бабочку и на правах свободного человека остался посмотреть, как развиваются события.
– Ну и обделались твои орлы, Витя! Ты охрану набирал не в кружке «Шейте сами»? – сказал ему повар.
Блинков-младший стоял между ними, и разговор происходил у него над головой.
– У нас пистолеты газовые, куда с ними под пули соваться. А хозяин думает, что боевые, – признался уязвленный охранник.
– Сэкономили? – сообразил повар.
– Ага. Только не мы, а охранная фирма. Она же получает служебные пистолеты как бы напрокат: сколько мы их носим, столько фирма платит государству. А газовый купил, и он твой.
– Вот вы и влипли со своими газовыми, – сказал повар.
– Кто же знал, что преступник среди своих?! – пожал плечами бывший контролер за периметром. – Мы на поселковую охрану надеялись. Думали, у них мышь не проскочит, зачем еще и на вилле охрана? Только для вида, а для вида и газовый пистолет сойдет. Непрофессионал их не различит, пока стрелять не начнет: «Макаров» как «Макаров».
И он похлопал себя по пустому карману.
Прежде чем у осрамившегося охранника вытянулось лицо, Блинков-младший догадался, чей пистолет сейчас прижат к Иркиному боку, и стал проталкиваться через толпу к офицерам. Он вспомнил, как Палыч подходил вместе с охранниками к Измятому майору и отирался за их спинами.
Америкэн бой вдруг стал отступать с причала.
– Да ничего ей не будет! – крикнул вслед ему Палыч. – Прокатится с нами в Эстонию и вернется. Пойми, Дэн, сейчас глупо ее отпускать! Она – наш пропуск!
Дэнни только покачал головой. Стало ясно, о чем он пытался договориться с Палычем. Самолюбивый Рыцарь хотел сохранить остатки чести.
Блинков-младший уже подходил к офицерам. Изменив направление, он метнулся к причалу, вырвался из рук попытавшегося задержать его Николая, оттолкнул с дороги Америкэн боя и схватился за канат.
– Возьмите меня! – кричал он. – Я тоже пропуск!
– Назад! Стреляю! – гремел в динамике голос Палыча.
Крик предназначался не Блинкову-младшему, а кинувшимся за ним офицерам. Они попятились. Канат был в руках у Блинкова-младшего. Стоило чуть потянуть его вверх, и петля на причальной тумбе распустилась бы. Измятый майор о чем-то вполголоса спросил Николая, а тот красноречиво повертел пальцем у виска.
Никто не понимал игры Блинкова-младшего.
– Возьмите меня, – не повышая голоса, повторил он Палычу. – Если не врете насчет денег.
Это был разговор на понятном для преступника языке. Палыч с любопытством взглянул на Блинкова-младшего и многозначительно сказал:
– Деньги отработать надо.