И вот наступило утро. Народ не расходился всю ночь, так и заснул на площади, а когда с первыми лучами солнца глаза-то продрали, так и охнули все в один голос.
ОООООХ!!!
В самом центре стояла высоченная башня, да что башня, гора, гора блинов. А ее верхушка, коли присмотреться, была на цельный аршин выше терема князя Бубликова. Румяные, а запах, на всю округу.
— Это что же выходит, был я каменщик, — усмехнулся Федор Степаныч, осматривая свою постройку, — а теперь, стало быть, блинщик.
Все, кто был на площади так и залились хохотом. Тут в толпе шевеление какое-то обнаружилось, разошлись люди, и выехал на площадь сам князь Михаил Романович со своей свитой. Выбежал к нему навстречу Петя, руками машет, да на башню показывает:
— Великий князь, принимай работу, как ты и велел, гора блинов.
— И правда гора, — согласился князь, — а вот настолько ли высока, как я велел?
— Даже выше, — вышел вперед Иван и почтенно поклонился.
— Кто таков будешь? — спросил Бубликов.
— Я, великий князь, Иван, по фамилии Кашевар, по свету гуляю, всех блинами угощаю.
— Так ты, Иван говоришь, что гора эта, даже выше моего терема?
— Выше.
— Посмотрим, — сказал князь.
Несколько раз объехал он на своем гнедом вокруг башни, и так смотрел, и этак, и привставал на коне, и к гриве прижимался, сперва левым глазом смотрел, потом правым, пальцами в воздухе что-то вымерял, пока не пришел к выводу, что гора и правду выше трубы на крыше его терема будет. Народ все это время стоял и даже шелохнуться боялся, так за поваров и их помощников переживал, а когда князь сказал, что высотой доволен, так и выдохнул облегченно.
— А съедобные ли блины? — прищурился хитро Бубликов.
— А в этом, князь, сейчас сам и убедишься, — ответил Иван.
Свистнул он, и тут сокол с самого верху башни блин лапами ухватил, и вниз спустился. Петя тарелку поднес, сокол туда блин аккуратно и положил, а тут уже и медвежонок подбежал с ложкой медку свежего.
— Милости просим, князь Михаил Романович, отведайте, — сказал Петя.
Усмехнулся князь, свернул блин, в мед макнул, откусил, затих опять народ в ожидании. Прожевал князь, опять откусил, и еще, так цельный блин и съел, даже пальцы облизал.
— Вкусно, — объявил Бубликов.
И тут зашумел народ, загалдел, друг друга поздравляют, радуются, словно это они своими руками эту гору блинов возвели. Приподнялся князь в седле, тут же все притихли.
— Не думал я, Петя, что справишься ты с моим заданием, да видно ошибался, — важно начал князь. — Ну так ведь я не для себя старался, народ мой удивить хотел, чтоб было им что вспоминать, о чем рассказывать, да пересказывать детям и внукам.
Все одобрительно закивали, да и кто с князем спор бы устроил об его причудах да выдумках.
— А посему повелеваю, день этот впредь именовать блинным, и каждый год, ровно в это же время, праздник устраивать, с песнями да танцами, — торжественно возвестил князь.
И тут из толпы послышались голоса:
— А с блинами, с блинами-то что, великий князь?
— Да, да с блинами что?!
— Или так и будут цельный год тут стоять?
— Пропадут ведь, великий князь!
Бубликов многозначительно обвел все собрание взглядом, важным таким, суровым, словно от этого решения судьба не то что княжества, всей земли русской зависела, и сказал:
— Цельный год стоять это оно конечно складно, можно было бы в гости других князей приглашать, да на зависть им гору эту показывать, а с другой стороны, и вправду, чего добру пропадать? — задумался князь, да и махнул рукой. — Эх, веселись, народ, были эти блины всем на загляденье, а теперь пусть будут всем на объедение!
Опять волна людская зашумела, мужики давай в небо шапки бросать, бабы в ладоши хлопать, а детвора облизуется, да на блинную башню посматривает. Развернулся князь на гнедом своем коне, расступился народ, — и вместе со своей свитой в терем отправился, видно за новыми выдумками. Поблагодарил Петя своего спасителя, ведь сам бы он ни в жизнь с этим заданием не справился, а Иван позвал Федора Степаныча, Потапыча с медвежатами, да сокола с семьей своей пернатой, поклонился им, и сказал:
— Спасибо вам, во век не забуду помощи вашей.
— Добро, Ваня, — сказал Степаныч, — оно всегда добром и возвращается. Ты нам помог, мимо беды нашей не прошел, и мы на помощь к тебе пришли.
Обнялись они, попрощались, и отправился Иван дальше в путь. А что башня, спросите вы? Съели. Уж как они эту гору блинов одолели мне доподлинно неизвестно, меня там не было, знаю только, что к обеду на площади ни крошки не осталось, но всем хватило.