этому рад, так как охота только лишь на землях графа Ламберта сделала его обеспеченным
человеком. Он провел почти шесть месяцев в дороге, чтобы организовать все как следует
и меня почти не отвлекали. Мне все это очень нравилось, так как я хотел работать над газовыми
лампами.
Получение газового освещения было еще одной задачей для нашей зарождающейся
химии. У меня было несколько железных решеток, которые совпадали по размеру с нижней
частью одной из наших коксовых печей и, чтобы поднять со дна уголь, мы должны были
управлять водой снизу. После того, как это было сделано, была начата работа над газовой
башней - круглой емкостью для воды, в которой плавали широкие, хорошо подогнанные
медные прямоугольные емкости.
Не то, чтобы прямоугольные емкости были необычны. Только они и использовались
до тех пор, пока я не предложил круглые и не доказал, что они меньше пропускают воду. Трубы
проходили под резервуаром и поднимались почти до ватерлинии. Когда газ производился, емкость поднималась, чтобы вернуться в прежнее состояние по мере того, как газ потреблялся.
Насколько большая газовая башня нам нужна? Сколько газа нам нужно, чтобы
обеспечить работу ламп? Достаточно ли одной коксовой печи? Или это будет слишком много?
Я не имел ни малейшего представления. Я просто делал вещи достаточно большими и
надеялся на лучшее. Также я никогда до этого не видел газовую лампу, только о ней слышал.
Насколько я понимал, это было водородное пламя под куском извести. Я не знал, какой тип
горелки необходимо было использовать, поэтому использовал бунзеновскую горелку.
Через шесть недель и восемнадцать тысяч человеко-часов спустя, в конвертер коксовой
ульевой печи было загружено семьдесят пять тонн угля и зажжен огонь. Необходимо, чтобы
сетка была полностью покрыта углем, чтобы пар шел через уголь, а не вокруг него. Система
работала в той мере, чтобы генерировать горючий газ и наполнять газовую башню, но мощности слабого синего пламени было недостаточно, чтобы разогреть известь до бледно-красного цвета. В результате получался не очень хороший свет, ради которого, собственно, все
и затевалось.
Я смог придумать только два способа для получения более горячего пламени. Первый
заключался в использовании чистого кислорода вместо воздуха, так как содержащийся
в воздухе азот значительно охлаждал температуру пламени. Проблема заключалась в том, что у меня не было подходящего источника кислорода и мне было совсем не до построения
завода по сжижению воздуха.
Конечно, я мог бы подогревать ртуть, которая была удивительно дешева
в Средневековье и являлась промышленным отходов от производства серы. При средних
температурах ртуть поглощает кислород, а при высоких - высвобождает его. Но мне было
страшно себе представить, что вокруг будет такое количество паров ртути. В случае с угарным
газом ты, по крайней мере, знаешь, когда отравился. А схему с ртутью я приберегу на крайний
случай.
Другим способом был подогрев воздуха и газа перед их сжиганием. Я провел несколько
бесплодных недель, пытаясь заставить работать горелку подобного типа. Хитрость заключалась
в том, чтобы смешать глину с известью и запустить теплообмен внутри самой лампы, а затем
пропустить их через печь для обжига кирпичей, чтобы сделать прочнее.
113
Через несколько месяцев выяснилось, что лампа из огнеупорной глины, покрытая
известью, горит сильнее и ярче. Единственной проблемой было то, что для такой схемы
требовался сжатый воздух и, таким образом, второй набор труб для каждой лампы.
Но, по крайней мере, мне не нужно было выдумывать второй блокирующий кран для каждой
установки. Но, к тому времени, когда были готовы новые лампы, погода ухудшилась, и вода
под газовой башней замерзла. При нормальной работе этого бы не случилось, потому что
возникающих газов было достаточно самих по себе, чтобы вода оставалась жидкой в холодную
погоду, но мы остановили систему, пока я работал над лампой.
Мы слили воду, покрыли башню соломой и пропускали через нее горячий коксовый газ, пока лед на воде не расплавился. После чего мы начали все заново. На этот раз, после часа
или около того работы, лампы действительно загорелись ярко-оранжевым светом и я заявил, что это достаточно хорошо.
Пока я игрался с освещением, вокруг происходили другие вещи. Люди Золтана начали