Он подал руку Дейзи, и она приняла её, залившись ярко-красным румянцем. Хелен задержалась, чтобы поправить шляпку, смотрясь в отражение окна таверны «Крыло и Клевер».
— Что именно ты сделала тому мужчине? — спросила она.
— Понятия не имею, — честно ответила я. — Я просто не хотела видеть, как он причиняет вред мистеру Беллоуз.
— Пфф. Напомни мне не попадать тебе в немилость. Теперь пошли. Лишь небесам известно, к какой скучной обязанности мы приговорили себя.
Вздохнув, Хелен начала отворачиваться от отражения в окне. Однако нечто привлекло её внимание. Она сделала небольшой рывок и, быстро схватив меня за руку, потянула прочь. Тем не менее, прежде чем она сделала это, я увидела то, что всполошило её. В баре находился Натан Бекуит и из большой пинты пил эль. Хотя удивило меня совсем не это. В нескольких табуретах дальше от него, сидела мисс Эуфорбия Фрост, а рядом с ней был мужчина в накидке и фетровой шляпе Хомбург.
ГЛАВА 19
«Это мог быть любой мужчина в таком же наряде, что и мой преследователь в городе», — рассуждала я сама с собой, пока следовала за мистером Беллоуз и моими соседками по комнате, лавируя по жилым улицам Райнбека.
Большинство мужчин, без сомнений, носили накидку, их стиль вошёл в моду благодаря иллюстрациям к детективным историям мистера Конана Дойла. Да и не моё это было дело, что мисс Фрост решила встретиться с одним из них в таверне средь бела дня. Что касается присутствия там Натана… несмотря на моё желание спросить, обратил ли он внимание на мужчину, выпивавшего в компании мисс Фрост, вероятней всего, он истолкует мой вопрос как критику — и к тому же спросит меня, что я делала в деревне вместо того, чтобы учиться.
Стряхнув с себя уныние, в которое меня вверг вид этой накидки, я сосредоточилась на окрестностях. Вдоль улочек деревни Райнбек росли королевские кленовые деревья, оставшиеся на них красные и золотистые листья падали в сады красивых викторианских домиков, окрашенных в яркие цвета. Также я заметила, что у многих домов были свои собственные стеклянные оранжереи. Столь много сверкающих стеклянных крыш сделали деревню похожей на кристальную сказочную страну.
— Многие из жителей заняты выращиванием фиалок, — я услышала, как мистер Беллоуз объяснял Хелен с Дейзи, — но никто так не увлекается этим, как барышни Шарп.
— Шарп? — спросила я, догнав своих спутников. — Они имеют какое-то отношение к нашей мисс Шарп?
— Это её тёти. Вот к ним-то меня и пригласили на чай… ах, и мы уже на месте. Как вы можете видеть, они настолько влюблены в Viola odorata, общеизвестную как фиалка душистая, что покрасили свой дом в её цвета.
Мистер Беллоуз взмахом руки указал на дом в итальянском стиле со щипцовой крышей, окрашенный в яркий фиолетовый цвет, его лепнина и наличник были украшены белыми и жёлтыми оттенками, как сердцевина фиалки. Две чёрные чугунные урны, изобиловавшие не по сезону цветущими фиалками, стояли по обе стороны от главного входа. Стеклянная оранжерея сбоку от дома сверкала в солнечном свете.
— Пойдёмте, — сказал мистер Беллоуз, открыл главные ворота и повёл нас по тропинке, по обе стороны от которой тянулись ряды интенсивно цветущих фиалок. — Чай в Доме Фиалок обычно подают около четырёх часов.
— Не будут ли тёти мисс Шарп возражать против нежданных гостей? — спросила Хелен обеспокоенным тоном, что, как я полагала, скорее всего, было связано с тем фактом, что мисс Шарп сделает нам выговор за уход из школы, нежели с неприличным появлением на чай без предварительного приглашения.
Я заметила, что мисс Шарп была единственным учителем, чьё мнение было важным для Хелен.
— Я так не думаю, — сказал мистер Беллоуз, обернувшись и нахмурившись в адрес Хелен. — Мне скорее кажется, что домочадцы держаться за… предпочтительно спонтанные принципы.
Как будто, чтобы продемонстрировать данную точку зрения, в этот момент из расположенного за домом сада, петляя, вышел джентльмен в мятом кремового цвета льняном костюме и широкополой шляпе, держа в одной руке книгу и украшенную узором с фиалками чайную чашку в другой руке.
— Время пить чай? — спросил он у мистера Беллоуза. — Боюсь, мои часы остановились, — он отцепил маленькие покрытые латунью часы от кармана своего жакета и потряс ими. — Проклятая штуковина! Я ждал колокольного звона, чтобы подвести их… — именно тогда церковные колокола начали отбивать час. — Ах, вот и он! Вы знаете рифму?
— «Апельсины и лимоны»,
Клемента бьют колокола.