Мне едва исполнилось семнадцать, когда умер дед, так и не дождавшийся возможности самолично подобрать для меня мужа. Не то, чтобы он не пытался, у него был готов целый список. Но к такому серьёзному вопросу нельзя было подходить опрометчиво. Дед планировал вдумчиво опросить претендентов, собрать на каждого подробное досье и уж потом... Когда точно выяснит, кто из них достоин стать главой рода Гредд... Не вышло. Времени опять не хватило. Дед тихо умер во сне в возрасте ста одиннадцати лет, что было немного для мага, хотя и ожидаемо после бегства бабули. В отсутствии жены-храна маги живут не дольше обычных людей, то есть редко кому удается перешагнуть столетний порог. Дед, можно сказать, ещё немало протянул на запасах энергии от жены полудемоницы. Ну и на чистом упрямстве, я подозреваю.
Михагр на похоронах деда выглядел подавленным и расстроенным, как и полагалось любящему сыну. Вот только любящим он не был, что понятно и простительно. Он ведь и любимым тоже не был. Какой с него спрос?
Лишь на мгновение, когда зажгли погребальный костер, я увидела в глазах Михагра что-то непонятное. То ли отблески пламени, то ли самодовольную усмешку.
Я скучала по деду. Не горевала, нет, подобное в нашей семье было категорически не принято, а именно скучала. Причём своеобразно, урывками. Вроде всё хорошо, живёшь и не вспоминаешь об утрате, но в какой-то момент вдруг хочется рассказать деду об удачном приёме, который показал новый учитель фехтования, посоветоваться насчёт заклинания, вычитанного в книге, или в красках описать происшествие на балу у соседей. А потом спохватываешься, что рассказать не получится, деда с его ехидным сухим чувством юмора и неприязнью к глупцам и слабакам больше нет.
«Бести, нужно быть сильной. Слабость — непозволительная роскошь. Особенно для тебя. Угораздило же тебя с твоими талантами родиться девчонкой!» — иногда я по-прежнему слышу голос деда.
Королевский бал на День Равновесия — самое ожидаемое событие года. Для аристократов, конечно, простым людям туда хода нет.
Я в новом роскошном платье цвета грозового неба, украшенном серебряным кружевом ручной работы, пряталась за мраморной колонной уже пятнадцать минут. Нет, поначалу всё шло отлично. Наше семейство появилось в полном, я бы даже сказала, расширенном составе, включая дядю. Были милостиво допущены к трону и получили дары от короля. Лично король вручал подарки только членам двенадцати родов, причём исключительно главам или наследникам крови. Остальные приглашённые либо вовсе обходились без подарков, либо получали предназначенный им свёрток на выходе от слуг. Подарки были чисто символические, однако я обрадовалась, получив прекрасное раритетное издание книги «Магия красок». Король уже знал о том, что я стала студенткой, и явно одобрял моё решение. Ещё бы, отличная получится жена для кого-то со временем. Возможно, у нашего короля даже были идеи для кого.
Я с удовольствием протанцевала несколько вальсов с молодыми аристократами, накинувшимися на желанную жертву, но при этом, по счастью, умеющими держать себя в руках. Было достаточно хлопать ресницами, опускать глаза и сообщать всем партнерам, что сейчас моя жизнь принадлежит школе. А вот через пять лет... Когда я буду подготовлена к завидной доле — стать женой сиятельного лорда... Тогда приходите... Вы, только вы и никто иной. Каждый из первых пяти партнеров если не верил, то делал вид. А вот с шестым мне повезло меньше. Шестым оказался внучатый племянник короля. Поулинг Пролд был младшим сыном в роду, приставку фон не наследовал, но обзавестись ей явно жаждал. А ещё он был обладателем фигуры, напоминающей румяный пончик на ножках, маленьких масленых глазенок, раздевающих любую встречную женщину моложе семидесяти, потных ладошек, и отвратительной, грязной репутацией лгуна, развратника и тупицы. Отказать ему в танце я, к сожалению, не могла. Говорят страдания полезны, облагораживают душу, укрощают характер. Врут. Страдать даже пять минут в обществе Поулинга Пролда — абсолютно невыносимое и такое же бесполезное занятие. Что касается моего характера, чтобы его укротить (спасибо демонической крови) понадобились бы стада тучных баранов, ой, то есть тучных Поулингов Пролдов. Хвала небесам, он существовал в единственном экземпляре, оно и понятно, чрезмерного количества Поулинг Пролдов этот прекрасный мир бы не выдержал. После танца ненавистный кавалер был намерен не отпускать меня от себя вовсе. Желательно всю жизнь. Намерения были столь серьёзны, что Поулинг вцепился в мою руку изо всех сил. Я справедливо опасалась: он эту руку оторвёт и сунет в карман в качестве сувенира и, чтобы пол королевской бальной залы кровью не закапать. Как же мне хотелось наколдовать ему геморрой или хотя бы чесотку, но я не могла себе позволить даже привычные саркастичные замечания. Родственник короля, что б его!