Отличненько, значит, вспыхнувших родственных чувств опасаться не следует. Объятья, слёзы радости и торжественное признание меня своей отменяются. Но какова ирония, а? Затащить меня к себе, чтобы сообщить, что они не хотят меня видеть. К чему такие муки? Могли бы отправить письмо.
- За это ты получишь от нашего леса два подарка, — тем временем продолжил дед. —Точнее один подарок, а один дар. Подарок — это предупреждение: «опасайся второй крови». Не знаю, что это значит, я лишь вестник в данном случае. Что касается дара, то его лес даст тебе на обратном пути по короткой тропе. Каким из умений лесных он решит наполнить твою пустую кровь, я не ведаю.
Дед говорил так, словно бы я уже пообещала больше никогда не появляться в землях лесных. Мне так и тянуло из вредности отказаться, но я прекрасно понимала, что если лес решил меня не пускать, то поделать с этим я ничего не могу, да и не хочу. Фамильная гордость Греддов, вот уж чего мы никогда не делаем, так это не навязываем своё общество тем, кто его не ценит. Ну, почти никогда. Признаюсь, я даже не расстроилась. С одной стороны, пребывание на землях лесных всегда шло мне на пользу, наполняло меня силой. С другой стороны, бывать тут я не любила, чувствовала себя чужой. А если ещё и сам лес против... И вообще, сейчас меня гораздо больше волновало предупреждение. Уже второй раз за недавнее время я слышу это «берегись второй крови». Что-то в последнее время всех так и тянет напророчить мне какую-то шнягу. Неспроста.
- Спасибо, бывший дедушка, — я всё-таки не удержалась от иронии, причин быть вежливой не осталось, — и прощай. Теперь уж точно навсегда. Вряд ли ты внезапно воспылаешь любовью и решишь меня навестить, а мне в эти места больше ходу нет. Как ты там сказал? Дороги судьбы? Они у нас теперь пролегают параллельно.
- В тебе слишком много хаоса. Именно потому тебе не место в нашем мире, детка. Да, сейчас я и сам это вижу. Наш лес прав, он всегда прав. И, тем не менее, я желаю тебе спокойной жизни.
- Это вряд ли. Мне, знаешь ли, дорог мой внутренний хаос. Ни на что его не променяю.
Я развернулась и вышла из дома деда. Я была зла, сама не знаю почему. Никогда не питала к здешним родственникам тёплых чувств, да и они отвечали мне тем же. Но вот так, напрямую услышать, что тебя не принимает не только куча народа, но и целый лес, было обидно. Тянуло устроить заварушку. Хаоса во мне много, тёмные потоки тьмы выскользнули из пальцев, потянулись к ближайшему дереву в стремлении причинить боль, и в этот самый момент меня отпустило. Я внезапно поняла всю глупость и тщетность испытываемых мной чувств. Что ты делаешь, Бести? Хочешь наказать лес? Как? Порубить в щепки парочку деревьев? Глупость какая, тем более, что ты всегда преувеличенно уважительно относилась ко всему живому. На что ты злишься? Что тебя не хотят видеть родственники? Так это их проблемы. Никто не обязан тебя любить. А если уж честно, то в глубине души ты считаешь общение с тобой привилегией, которой не каждый достоин. Я втянула тьму в себя и словно бы почувствовала облегченный вздох окружающего мира.
- Бести, — окликнула меня мама, — что случилось?
Она, как обычно, почувствовала моё настроение. Когда я была ребенком, мама всегда знала, когда мне плохо или больно. Видимо, не так уж много изменилось с тех пор.
- Всё в порядке, мам. Нам пора ехать. Иди, попрощайся с дедом.
Мама не стала спорить или расспрашивать меня. Ещё одно прекрасное качество — она всегда на моей стороне. Если я сказала, что хочу уйти отсюда, так тому и быть.
Короткая тропа открылась нам сразу. Словно бы лес ждал, не дождался, когда я уберусь. На какое-то время всё вокруг слилось в единое зелёное марево, и я почувствовала... Нет, я осознала, что, оказывается, лес был прав. Во мне слишком много хаоса. Я очень легко могу уничтожить этот лес, я могу вернуться сюда тьмой, и лес не сможет мне помешать. Я не человек, а он мог защитить своих обитателей лишь от людей. Лес открылся мне, он не то чтобы извинялся, он объяснял. И я его поняла. Теперь мне не нужно было давать обещание, я сама точно знала, что ничто не заставит меня перешагнуть порог лесных земель. Просто потому, что теперь знала, чего опасался лес. Он опасался, что я не сумею удержать под контролем свою тьму, и был удивлен: я сумела. Ну ладно, зелёный, ты меня недооценивал. Всё же я Гредд, вот где воспитание пригодилось. Уж что-что, а собственные чувства я всегда сумею сдержать в узде. Будь то злость, обида или даже любовь. Да, даже любовь, потому что я, наконец, поняла, почему я так злилась. Я любила этот лес, любила мир лесных и в глубине души всегда ценила то, что я его часть. Я даже не стала отказываться от прощального дара из гордости, хотя и мелькнула такая мысль. Тем, кого любишь, многое прощаешь, гордости тут не место. Лес подарил мне нечувствительность к любым органическим ядам, присущую всем лесным от рождения. Не самый ценный подарок, когда есть в мире амулеты, обладающие подобными свойствами. Но я девушка хозяйственная. Пусть будет. А на то, что лес подарит мне способность убивать на расстоянии, я не рассчитывала. Этот страшный дар лесных я бы и сама себе не доверила. С моим-то хаосом.