Тихо вывела коня, не потревожив сон конюха. Седлать не стала. Я, благодаря лесной крови, прекрасно держалась на спине любой лошади и так. Мне даже удобнее было, хотя в это никто и не верил. Лесные никогда не седлают лошадей, не пользуются уздой. Зачем? Они просто умеют договариваться со всем живым. У меня дар слабый, но со своим конем я точно справлюсь. Некоторое время шла пешком. За границей замковой территории запрыгнула на коня и тихо шепнула даже не гнедому, а скорее самой себе: «вперед».
Конь знал, куда скакать, мне было достаточно мысленно проложить путь, управляла им не словами, а магией лесных.
К месту добрались уже под утро. Час совы, когда уже не ночь, но ещё и не день. Когда я свернула с дороги в лес, лишь тоненькая, едва заметная полоска света на горизонте напоминала о том, что новый день на подходе. Ещё полчаса, быстро в лесу на лошади передвигаться не получается, и я на месте. Я всё рассчитала верно. Меня не хватятся ещё несколько часов. Да и потом, определить, куда я отправилась, быстро не смогут. По крайней мере, я надеюсь, хоть и стараюсь не питать иллюзий. Михагр неплохой маг, он сможет почувствовать направление.
Как не вовремя от меня отказались лесные. Скрыться у них было бы идеальным вариантом. Только теперь я поняла, почему так разочарован был их решением в своё время отец. Как знал, что может понадобиться. Ладно, будем решать проблемы по мере возникновения, сначала надо найти письмо.
С этим как раз проблем не возникло. Пухлый, запечатанный родовой печатью Греддов конверт преспокойно лежал в дупле, явно поджидая меня. Помимо печати, я разглядела заклинание неприкосновенности. Прочитать это письмо кроме меня не мог никто. Довольно трудоёмкое заклинание, и вряд ли отец сам его смог наложить. Потратился на амулет. Это заклинание, в принципе, требует силы, а уж в амулет его запихнуть вообще непросто. Поэтому подобные амулеты не только очень дорогие, но и крайне редкие. Папа постарался, чтобы его послание оказалось недоступно чужим.
У меня на глаза навернулись слёзы, когда я увидела знакомый твёрдый почерк отца. Хотя сейчас не до слёз. Я Гредд. Я справлюсь. Сколько раз я повторяла эти слова за последние дни? И сколько раз ещё мне придется их повторять?
«Дорогая Бести, нужно ли начать с того, что прямо сейчас, когда я пишу это письмо, я искренне надеюсь, что тебе никогда не придётся его читать? Верю, что ошибся в своих предположениях, что сумею защитить тебя и маму, не прибегая к крайним мерам. Я всегда был немного наивен, но подозреваю, что события могут развиваться вовсе не так, как мне бы хотелось.
Я очень люблю тебя, дочка, но если ты всё же это письмо читаешь, я не справился со своими отцовскими обязанностями. Твой дед был прав, я слаб. Впрочем, обо всём по порядку.
Я не знаю, где я буду, когда ты получишь письмо, но, скорее всего, мы с мамой бежали в другой мир. Какой точно не скажу. Сама знаешь, путешествие с другим человеком для Проводника непредсказуемо. Причина, по которой мы покинули тебя — это страх. Мой страх за жизнь твоей матери. Видимо, я гораздо лучший муж, чем отец. А может, я просто верю в тебя, Бести. Ты сильная, необычная девушка. Я знаю, что ты можешь постоять за себя. Не думай, пожалуйста, что мы тебя бросили. Я обязательно вернусь, как только смогу устроить маму где-нибудь в безопасном месте. Или мне не придётся возвращаться. Это письмо, мне трудно его писать, поэтому оно выходит довольно сумбурным, но ты умница, дочка, ты всё поймешь. Попробую быть кратким, но и не упустить самое важное.