— В общем, ни о чем не беспокойтесь, — сказал Деймонд, отвернувшись от окна. — Через пару дней микрофон окажется в нужном месте, никто вас не заподозрит… Поговорим о текущих делах. Сегодня, ближе к вечеру, для вас будет работа. Беатрис за вами заедет… Вот кстати. У вас есть фотовспышка?
— Обижаете профессионала, Питер, — усмехнулся Мазур. — Ну, разумеется, есть, — он мотнул головой в сторону лежащего на столике фотоаппарата. — Причем встроенная, аккумулятор всегда заряжен полностью.
— Отлично. А запасные кассеты?
— Всегда держу при себе парочку. И когда извлеку отснятую пленку, тут же заряжаю чистую. Фотоаппарат, как оружие, всегда должен быть в готовности.
— Это хорошо… — сказал Деймонд чуточку рассеянно. — Приятно иметь дело с профессионалом… Ну, до вечера? Я вызвал машину, вас сейчас отвезут в отель.
…Беатрис позвонила снизу ровнехонько в назначенное время. Ждала Мазура в том же «фольксвагене». Ехали довольно долго, явно куда-то в пригороды. Наметанным глазом Мазур быстро определил, что на столичных улицах кое-что изменилось — очень уж часто, кроме обычно стоявших там и сям омоновцев и милиционеров, попадались патрули внутренних войск, в касках поверх зимних шапок, при оружии. Усиление, несомненно. А на любом континенте подобная картина имеет только два толкования — либо что-то готовят власти, либо оппозиция… Он смотрел утром программу «Время» — но там о здешних делах ничего не сказали.
— Что-то слишком много солдат на улицах, — сказал он нейтральным тоном.
— Ага, ты тоже обратил внимание? — усмехнулась Беатрис.
— Ну еще бы, — сказал Мазур. — Меня столько раз заносило в беспокойные места, насмотрелся… Обычно такое, где бы ни происходило, означает, что грядут некие события…
— Кто их знает… — пожала она плечами. — Ситуация такая, что все возможно.
Вот и догадайся, то ли она и в самом деле понятия не имеет, в чем тут дело, то ли знает что-то…
Мазур угадал верно: они и в самом деле оказались в пригороде, застроенном аккуратными виллами постройки определенно последних лет. Низкие заборчики, клумбы, покрытые сейчас снежной кашицей, изящные беседки… Справа он увидел распахнутые ворота — и Беатрис тут же туда свернула. Сказала деловито:
— Я за тобой вернусь через полчасика, иди один.
Мазур поправил на плече ремешок фотоаппарата и вылез. За входной дверью, в небольшом, но красивом холле сидел не один цербер — целых двое, и пиджаки слева чуточку оттопыривались у обоих. С черного кожаного диванчика в углу встал Деймонд, кивнул:
— Пойдемте, Джонни, работа предстоит уже знакомая…
И первым прошел в деревянную с резьбой дверь в глубине холла — за которой обнаружилась ведущая вниз лестница. «Что, опять?» — подумал Мазур не без раздражения.
Действительно, все повторялось, как дурной сон: небольшая комнатка, разве что потолок не сводчатый, а обычный — но на стульях лежат знакомые балахоны с уложенными поверху черными «фантомасками» — быть может, те же самые.
— Ну, вас уже не надо наставлять? — с веселыми нотками в голосе спросил Деймонд.
— Опять? — мрачно спросил Мазур.
— Ну, такие уж игры… Если они ранят вашу чувствительную душу, могу порадовать: на этот раз много снимков не нужно, достаточно пяти-шести.
— Какая там чувствительная душа… — проворчал Мазур. — Как бы эти игры не кончились плохо…
Он прекрасно помнил, что ему никак не полагается знать о том, что ребята Плынника освободили пленницу. Подумал только: а что, если и на этой хазе кто-то из тех двух постукивает? Икс с Игреком могли узнать о происходящем в том доме и через какие-то внешние источники, и с помощью кого-то из завербованных охранников…
— Пустяки, обойдется, — беззаботно улыбнулся Деймонд. — Чтобы вы были совершенно спокойны, выдам секрет, полагаясь на ваше умение хранить тайны работодателей… На сей раз это не жена русского офицера, а полька из местного Союза Сопротивления. Весьма энергичная молодая особа их боевого отряда, не в одной акции участвовала. Вот эти в полицию ни за что не побегут, и вы — да и я тоже — останемся полными инкогнито. Ну, облачайтесь, этот наряд вам уже знаком…