— С давних пор я предпочитаю не заключать контракты с теми, кто мне симпатичен, без крайней нужды, — сказал Чжун Ли.
Тарталья остановился в нескольких шагах от него и развёл руки с клинками в стороны. Он был невероятно хорош в своей спущенной с поводка ярости, и в каком-то смысле Чжун Ли наслаждался им таким. Тарталья хорошо скрывал свою суть, но так же, как он чуял Моракса за пеленой образа Чжун Ли, так и Чжун Ли видел за великолепной, тончайшей маской его добродушия и веселья тьму, силу, об источнике которой догадывался и которая теперь показывала себя в этой необузданной злости, яростной насмешке, с которой он говорил с ним.
— Так я тебе симпатичен! — с издевательским изумлением воскликнул Тарталья. — Ты поэтому меня обманул? Любишь обманывать тех, кто тебя любит? Как несчастного заточённого тобой дракона?
Взгляд Чжун Ли на мгновение сверкнул, и Тарталья возликовал.
— Ты же любил его, да? — продолжал он, испытывая восторг от того, что причиняет Чжун Ли боль. — Но это не помешало тебе запереть его в клетке. — Он усмехнулся. — Бедный Аждаха.
Чжун Ли резко вдохнул и на секунду прикрыл глаза. Тарталья рассмеялся и метнулся к нему, подняв клинки. Чжун Ли отразил его выпад жёстче, чем до этого. Тарталью отбросило к стене, он не удержался на ногах и упал, крутанулся вокруг себя и поднялся на одно колено, уже без улыбки, его глаза горели бешенством.
— Хватит, — властно сказал Чжун Ли, отведя копьё в сторону. — Тебе не победить меня.
— Так уверен, — прошипел Тарталья. — Так упоён своим величием. Думаешь, что всё знаешь и непобедим. — Он медленно поднялся на ноги, не сводя с Чжун Ли глаз. — Так посмотри же на меня теперь, — глухо проговорил он и надвинул маску на лицо. — Посмотри на Предвестника Фатуи.
И Чжун Ли смотрел. Наконец он видел его истинную форму — того Тарталью, что до времени был скрыт, но всегда существовал, всегда жил там, в глубине, готовый выйти на свет и только ждущий своего часа.
Облик Тартальи менялся. Он раскинул руки и запрокинул голову, словно давая этой силе поглотить себя. Она вытянула его вверх, сделав выше, покрыла бронёй, наполнила его мышцы силой, вложила ему в руки оружие — то же, что и у Чжун Ли: копьё. Гутой синий дым на мгновение окутал Тарталью, а когда развеялся и Тарталья вновь посмотрел на Чжун Ли — у него не было лица, лишь маска.
— Бездна, — без удивления проговорил Чжун Ли. — Ты думаешь, я не знал, что твоя сила оттуда?
— Моя сила только моя, — ответил Тарталья, и его голос был ниже, глубже и резонировал, словно под маской была пустота. — Я заслужил её.
Он с силой крутанул копьё в руках и сделал шаг навстречу Чжун Ли.
— Тебе не понять этого, — сказал он. — Ты был рождён богом. Я отдал всё за свою силу, я вырвал её, я заслужил её, — повторил он. — И от этого она только сладостней и крепче. Все мучения стоят её. Весь мир стоит её. Весь мир за то, чтобы сразиться с богом.
И он рванулся вперёд.
Он был сильнее, намного сильнее, чем раньше, хотя и раньше он был далеко не слаб. Теперь начался настоящий бой. Чжун Ли больше не сдерживал собственную силу, разве что для того, чтобы не убить, если ему предоставлялся шанс. Но Тарталья не давал много шансов. Он обрушивал своё копьё на Чжун Ли, метя в самое сердце, и копьё Чжун Ли звенело, отбивая его удар. Он скользил вокруг, пропадал из одного места и появлялся в другом, и метал свои синие молнии, заставляя Чжун Ли двигаться быстрее, реагировать на каждый выпад, отражать его атаки обратно, и, казалось, только ликовал, вынуждая его драться в полную силу.
— Я не хочу тебя убивать, — сказал Чжун Ли, улучив момент.
— А я тебя — хочу! — почти с отчаянием крикнул в ответ Тарталья. — Ведь ты всё равно мёртв, правда? Ты унизил меня, ты воспользовался мной! Я не служу тебе, Моракс! Я служу только своей Императрице, и никто не имеет права использовать меня.
Он начал уставать, и Чжун Ли с удивлением заметил это. Его движения стали тяжелей, каждый выпад давался всё с большим трудом, словно сила Бездны пожирала его изнутри. Но он не отступал. Чжун Ли следил за ним, его собственные эмоции уже улеглись, и он всё яснее видел, как силы покидают Тарталью. Наконец он дал ему добраться до себя и плашмя прижать копьё к своему горлу. Одно движение — и Тарталья мог победить в этом бою. Но он замер, тяжела дыша, и Чжун Ли твёрдо сказал:
— Довольно.
— Ты мне не указ, — едва выговорил Тарталья, и Чжун Ли ощутил то дикое напряжение, которым он удерживал остатки своей силы. Но в следующее мгновение Тарталья вздрогнул, сделал ещё одно невозможное усилие, чтобы удержаться на ногах, но всё-таки рухнул, обессиленный, на колени у его ног. Броня растворилась в воздухе, Тарталья болезненно застонал, будто из него тащили клинок, пронзавший его насквозь, дрожащей рукой стянул с лица маску, человеческий облик вернулся к нему и он тяжело опёрся на руки, прерывисто дыша.