— Моракс? — наконец сказал Тарталья. — Ты — Моракс?
Чжун Ли кивнул.
— Да. Я надеюсь, ты простишь меня за этот обман, но я не мог раскрыть тебе правды.
Синьора хлопнула в ладоши.
— Что ж! Всё прошло великолепно. Приятно иметь дело с Богом контрактов. Мы получили Сердце Бога, а ты, Властелин Камня — свободу.
— Конечно, — с наигранной весёлостью воскликнул Тарталья и рассмеялся, но не обычным своим смехом, в котором слышалось такое подкупающее добродушие и задор, а вымученным, злым, и Чжун Ли вновь удивился тому, насколько же сильно он задет, раз не может сдержать эмоции. — А я получил все шишки! Хотя приятно сознавать, что, даже не имея представления, чем занимаюсь, я сработал блестяще, как всегда.
— Я рада, что ты не разворчался, — проворковала Синьора и коснулась пальцами его подбородка. Тарталья побелел и сжал зубы. — Ты славно сработал, Тарталья, я обязательно упомяну это в своём докладе Императрице.
“Пожалуй, если бы это не повлекло за собой последствий, он бы убил её на месте”, — подумал Чжун Ли.
И был совершенно прав.
Но Синьора была не единственной в списке Тартальи.
Синьора развернулась, чтобы уйти, и Чжун Ли собрался было последовать за ней, но Тарталья сказал так резко, что от неожиданности он остановился:
— Подожди.
Синьора вышла, оставив их одних в большой чуть затенённой занавесками комнате посольства. Когда Чжун Ли обернулся, Тарталья уже стоял рядом с ним.
— Ты обманул меня, — дав волю своей ярости, прошипел он.
— Контракт связывал меня, — спокойно ответил Чжун Ли, — я не мог тебе рассказать, даже если бы хотел.
— Ты не мог мне рассказать! — взорвался Тарталья. — Какой я идиот, какой кретин, правда всё время была перед глазами, а я даже ухом не вёл! Валенок!
— Ты очень помог мне, — заметил Чжун Ли.
Тарталья толкнул его ладонями в грудь, и Чжун Ли покачнулся.
— Ты врал мне! — рявкнул он. — Ты держал меня за идиота, я с самого начала был для тебя чем? Чем-то вроде разводного ключа? Нет, погоди, не походит. — Он сделал наигранную паузу, положив руки на бёдра и постучав по ним пальцами, а потом снова рявкнул: — Я был заводным зайцем!
— И ты великолепно справился с задачей, — с тем же выводящим из себя спокойствием талдычил Чжун Ли, как будто это сейчас имело для Тартальи значение. Он подался ближе и сказал подрагивающим голосом:
— Меня никогда. Никто. Так. Не унижал. Моракс.
То, как он выплюнул это имя ему в лицо, разозлило Чжун Ли. Он, так старавшийся быть человеком, оказался не готов к тому, что кто-то позволит себе говорить с ним, как с человеком. И он захотел напомнить Тарталье, что тот имеет дело с архонтом.
— Я не обязан был отчитываться перед тобой.
Но Тарталья, оказывается, не забывал. Он всплеснул руками.
— Ты позволил мне трахнуть тебя, лишив меня удовольствия знать, что я трахаюсь с архонтом!
— Теперь ты знаешь, — холодно ответил Чжун Ли. — Так лучше?
— Значительно, — со всем ядом, на который был способен, заверил его Тарталья. — И ты должен мне бой.
— В любое время.
Тарталья будто только ждал этого. Он выхватил клинки, взметнув вокруг брызги воды, и прокричал в лицо Чжун Ли, прижав один из клинков плашмя к его шее:
— Почему ж не сейчас?
— Как пожелаешь, — ответил Чжун Ли и оттолкнул его. Вокруг него закружился щит, но Тарталье было плевать. Тарталья рванулся вперёд, давая выход своей уязвлённой гордости и злости. Он ненавидел Чжун Ли в этот момент, и в то же время у него захватывало дух от мысли, что он — архонт. Древнейший и, возможно, самый сильный из богов Тейвата. Теперь Тарталья знал о нём всё. “Он не человек”, — говорил себе Тарталья, — “он даже не понимает, почему ты так бесишься”, но это только усиливало его злость и жгучее чувство стыда за то, что он был так грубо обманут.
— Ты архонт лжи! — с издёвкой прокричал он, делая выпад за выпадом, каждый из которых Чжун Ли отражал. — Я доверял тебе!
— Не неси чушь, — ровно отвечал Чжун Ли. — Никто из нас не доверял другому, и в здравом уме не станет. Будто ты мне не лгал.
Тарталья расхохотался и сделал новый выпад, крутанувшись вокруг себя и скользнув под рукой Чжун Ли, так, что едва не застал его врасплох.
— Давай заключим контракт! — предложил он. — О том, что никто из нас не скажет друг другу ни слова правды. Это будет честно. И ничего не изменит.
Чжун Ли сделал неуловимое движение и вышиб из руки Тартальи клинок. Тот молнией метнулся за ним и схватил раньше, чем он коснулся пола.