Леонида Куравлева осаждают любители автографов. Открытки и книги передают снизу через меня. Он косится на меня — надоело. Широкий склон перед нами уже «залит» людьми. Стоят плотными рядами, словно рать былинная. Радостные, благожелательные глаза. Высматривают знаменитых людей. Отгадывают, кто есть кто из зарубежных гостей. А их множество. Из Болгарии, Польши, Франции, Америки. На спецмашинах радио и телевидения заканчивают установку и настройку аппаратуры. Репортеры местных и столичных газет не теряют времени…
И вот…
По — моему, многие даже не заметили, а если заметили, то не сразу поняли, что уже началось. На подмостках под красивую лирическую мелодию, появился парнишка. Он внимательно всматривается в лица людей, как бы изучает и запоминает. Чтоб понять, о чем они думают, как живут. Это наследник Шукшина, принявший эстафету. А может, это сам Шукшин мальчишкою. Пройдя по краю сцены, он
отходит в глубь подмостков и садится точь — в-точь, как сидит Шукшин на фотографии.
Людское море взорвалось аплодисментами. На глазах у многих слезы.
«Наследника» сменяет самодеятельный коллектив сростенских певуний. Они исполняют любимые песни Шукшина.
Потом к микрофону подходят, сменяя один одного, родные, близкие, друзья Шукшина.
Наталья Макаровна — сестра Шукшина — благодарит собравшихся за добрую память о брате…
Туг я прервусь: по радио России идет передача о Шукшине. Под «соусом» борьбы за экологию. Оказывается, Василий Макарович только и делал, что заботился об экологии. Явно запрограммированный ведущий Игорь Зорин «пытает» по радио, заочно Наталью Макаровну и ее сына Сережу о том, какой он был, Шукшин. Задает вопросы, они отвечают. Радиослушатели слушают. Слушаю и я. Хотя слушать радио России последние годы — все равно, что дерьмо глотать. Но тут’ про Шукшина! Сподобились! Не иначе затеяли очередную провокацию. И точно: этот самый Зорин обращается к Сереже: «Господин Зиновьев…» И тот, умница, вдруг обрезает его: «С господином погодим». То есть, он, племянник Шукшина, певца «маленького» человека, не приемлет этого супермодного обращения.
Я думаю, он прав — Василий Макарович не отозвался бы на обращение «господин». Хотя вдова его, Шукшина, говорят, охотно отзывается. (Услышал бы Василий Макарович!)
Но вернемся на Пикет.
Поделился воспоминаниями и прочел стихи Рубцова, посвященные Шукшину, народный артист республики Ванин. Горячие, волнующие слова сказал сподвижник и друг Василия Макаровича кинооператор Анатолий Заболоцкий. Леонид Куравлев рассказал, как они работали над фильмом «Есть такой парень». Владимир Меньшов растрогался до слез в конце своей речи. Майя Булгакова, та закончила свое выступление, коленопреклонившись в сторону фотографии Шукшина…
Взволнованно и страстно, с болью и тревогой за судьбу русского народа выступил писатель Владимир Крупин — один из богатырского дозора нашей литературы.
Повеселил публику народный артист Валерий Золоту
хин домашней заготовкой — пропел несколько остросатирических частушек. А в заключение сказал слова, облетевшие все периодические издания Союза: «Пока стоит Пикет — не зарастет к этому святому месту народная тропа. Непобедим дух русского народа!»
Народная артистка Людмила Зайцева, народная артистка Соколова, не сговариваясь, выразили одну мысль: «Гора Пикет, пока ее не срыли, отныне будет своеобразной Меккой веры русского народа».
«Алтайская правда» написала на второй день после торжеств: «Можно без преувеличения сказать, что в этот день в гостях у Шукшина побывала вся огромная Родина».
На сцене ансамбль братьев Заволокиных. Несколько песен из репертуара. А потом… Всем Пикетом: «Из‑за острова на стрежень!..» Разом и ладно. Как после спевок. Любимую песню Шукшина. Необозримое многолюдье, на одном дыхании.
Что же это такое? Что за явление — Шукшин?
У нас уже стало чуть ли не традицией — бросовое отношение к талантам: Россия большая, талантов не счесть. И только после кончины мы начинаем петь аллилуйя.
Вспомним затравленных Пушкина и Лермонтова, Есенина и Маяковского. Вспомним Шолохова, которому до сих пор инкриминируют плагиат «Тихого Дона». Вспомним Высоцкого, по поводу кончины которого льют теперь крокодиловы слезы те же Евтушенко, Вознесенский, Окуджава. Одно их слово могло бы повлиять на судьбу Володи к лучшему, облегчить ему жизнь. Хотя бы с приемом в члены СП. Нет же! У них не нашлось для него доброго слова, когда он был жив. Зато когда умер и обнаружилась всенародная любовь к великому барду, всем вдруг захотелось быть в лучах его славы. Появились сонмища его «доброжелателей».