После этой легенды воцарилось молчание. Экскурсия близилась к концу, уступая место размышлениям над увиденным и услышанным.
Уже на въезде в Кисловодск экскурсовод объявил:
— Товарищи, нам придется сделать еще небольшое усилие, потерпеть минут 15–20, пока заправимся
И завернули на заправку.
Перед заправочной станцией нас высадили из автобуса.
Мы стояли вдоль дороги, помалкивали, поглядывали на близкий город, думая о скором желанном отдыхе, на пасмурное небо (погода портилась, срывался дождь), мысленно подгоняя автобус, что‑то там застрявший на заправке. И вдруг из низинки, что возле дороги, раздался дико — восторженный крик: «Редька! Братцы, редька!..» Все повернулись. Внизу, на разделанном под огород клочке земли, широко расставляя ноги, утопая и скользя в вязком черноземе (тут еще с утра прошел сильный дождь), ходил муж с квадратными глазами. «Редька!» — тряс он над головой пучком редьки.
Не встретив ожидаемого ликования в ответ, он в радостном экстазе выдернул еще несколько кореньев, как бы показывая, как она легко достается, и снова потряс пучком над головой. «Это же задарма и сколько хочешь!.. Облепихи не дали нарвать, так хоть редьки наберем…»
— Дурак! — сказала ему одна из сестер, — это же наверняка чей‑то огород!..
Кто‑то обронил задумчиво:
— Боже! С какой планеты свалился этот человек?!
А муж вне себя от восторга поднимался живо по косогорчику, обрывая на ходу зеленые еще листья с корнеплодов, вымазывая руки в грязь. Жена шагнула ему навстречу и подставила изящную сумочку из болоневой ткани… Впечатление под занавес: Эльбрус и редька!..
Кисловодск — Чегет — Кисловодск, сентябрь 1982 г.
РОССИИ НУЖЕН ГОСУДАРЬ?
Русская смута продолжается!..
Гражданской войны пока нет (в России по крайней мере), но глубинный процесс гражданского отвращения и неповиновения уже идет. Этакое сознательное, а больше подсознательное противление явному и тайному злу. Тому самому, которое для русского человека становится все очевиднее. Эта подспудная борьба, похоже, надолго, потому что «зло», с которым мы имеем дело, феноменально упорное и цепкое. Это уже осознали народы. Доказательство тому — отход от Интернационализма, который так нагло и настырно внедрялся в сознание людей «интернационалистами», которые сами оставались лютыми националистами. Теперь даже козе понятно, что этот, так называемый интернационализм, был фиговым листком, которым семьдесят с лишним лет прикрывались его проповедники. Русский человек, да и все многонациональное сообщество России, наконец‑таки поняли, что интернационализм — западня для простачков. Обман! И люди вспомнили, какого они рода — племени. Вспомнили, что Великая, Единая и Неделимая появилась на свет божий из мрака разобщенности и междоусобиц благодаря единению сил русских людей и их соседей. Вспомнили о том, что до рождения Великой, Единой и Неделимой наши земли топтали всяк, кому не лень. За многие века жизни в разброде и разобщенности Россия собрала обильный кровавый урожай. Так что идея объединения и присоединения выстрадана многими поколениями русичей и их соседей. И пусть у того, кто теперь Великую, Единую и Неделимую измышляет как великодержавную спесь русских, пусть у того язык отсохнет.
Идея русичей — гуртом и батька бить хорошо — было одним из гениальнейших явлений в русской истории. Единение определило на века и характер русского человека. Его душу. Ту самую душу, которую норовят теперь вырвать у нас с кровью и мясом ретивые реформаторы. Нас не просто разъединяют, нас уничтожают.
Сказать, что это началось теперь, в дни дикой перестройки, — было бы глупейшим заблуждением. Разобщение и развращение русского народа началось давно. А бешеными темпами пошло с того момента, как «богоизб
ранный» народ прорвал «черту оседлости» и вывалил на просторы «родины чудесной». Сначала они требовали просто равноправия. Теперь они требуют для себя режима наибольшего благоприятствования. Сначала Россия для них была Матерью — Родиной, а теперь сука. (По Синявскому). Знала русская земля всякие набеги, пережила трехсотлетнее иго, но этот «набег» из‑за «черты оседлости» почище, наверное, всех остальных, вместе взятых.