Я вспомнил наш с вами давний разговор в редакции альманаха, когда я работал ответсекретарем. Я спросил у вас: «Дело прошлое. Как сейчас вы расцениваете вашу статью в 12 номере за 1973 год «Куда бежит Троха?» В ней вы вышутили Лихва. Вы мне ответили: «Да, это была подлость. Но это было сделано под давлением (читай: по заказу) определенных товарищей, заседавших тогда в большом доме».
Теперь чей заказ выполняете?
Отхватив себе почти неограниченную возможность печататься (чуть ли ни в каждом номере на «страницах редактора»), вы неустанно даете накачку читающей публике, а теперь взялись и за писателей. Под видом борьбы с сионскими блудодеями, вы буквально насаждали в умы и сердца людей безысходность, развал, деградацию. Вы реализовали себя полностью. И, по — моему, выдохлись. А положительное, доброе, здоровое в жизни вы не замечаете, оно не существует для вас. Как не существует и понимание того, что ваши коллеги остро нуждаются в реализации своих идей. На их пути вы поставили отворотный шлагбаум. И когда они пошли в другой печатный орган, вы разразились публичной истерикой в их адрес. В своем опусе «Границы холуяжа», что идет в одной обойме с «Блудом творчества», вы проводите оскорбительную, незримую, но отчетливую параллель между известной встречей Президента с частью дерьмократического призыва писателей в Москве, со встречей в «Краснодарских известиях». Постыдитесь! Вы выступаете в роли того грабителя, который отобрал у человека штаны и завидует ему, что тот прикрывается фиговым листком. Писатели и поэты от природы честолюбивы. Без честолюбия нет творца. Это естественно, как то, что чем больше пьешь в жажду, тем больше хочется. Чем больше публикуешься, тем больше хочется. Здесь не столько даже честолюбие срабатывает, сколько вечный двигатель творческого самовыражения: «Вот в новой вещи я скажу самое главное!» Это неутолимая жажда творца. Вам это претит? Или то, что они понесут в жизнь, в сердца людей нормальные мысли и чув
ства? Здоровые идеи? Противоположные вашим гомооральнопедерастическим?
В заключение несколько пожеланий.
Виталий Алексеевич, будь человеком, верни журнал кубанским писателям. По — хорошему! У вас определенные заслуги перед коллегами, перед литературой, перед народом. Не превращайте их в труху своей упертостью. Своими этими «пушкинскими» превращениями…
И к нашим литературным аксакалам: вы много пожили, много пережили, ваши нервы на пределе, ваше самолюбие подобно открытой ране. И все‑таки — держитесь, не срывайтесь. И не старайтесь бежать впереди паровоза. А то и впрямь надоест смотреть вам в спину. И потом, ну взвыл Ка — кин. Тоже не от хорошей жизни. И честолюбие — особа несговорчивая. А когда оно воспалится — взвоешь.
Всем: помните слова нелюбимого мной Григория Климова: «…в Америке ненормальных людей около пятидесяти процентов. Пусть в России их будет немножко меньше: сорок или тридцать процентов. И того достаточно. Потому что они всегда собираются вместе как партия, как кулак. А нормальные люди — это растопыренные пальцы. И конечно, если сражаетесь растопыренными пальцами против кулака, то у вас ничего не получается».
Мой внук Женька (ему шесть лет) любит показывать мне приемы рукопашного боя. Когда в первый раз мы стали друг против друга в боевую стойку, он выставил сжатые кулаки, а я (ради смеха) затряс перед собой расслабленными кистями с растопыренными пальцами. Он со смеху упал на палас. Вдруг возмутился и стал показывать, как надо держать кулаки. А я снова затряс кистями с растопыренными пальцами. (Мне хотелось его посмешить). Он рассердился и не стал больше «драться» со мной. Сказал: «Так не дерутся!..» От Них не дождетесь такого благородства. Их устраивают наши растопыренные усилия. У нас нынче и мысли, и пальцы нарастопырку. В чем дело? Или мы слабой закваски? Так нет же! На нашем счету разгром Наполеона, фашизма. Кстати, сколько положено русских жизней за то, чтобы вытащить из-под гильотины Гитлера русофобствующих теперь голов? Прут теперь на нас и с кулаками, и с «русофобской удавкой». Эта удавка действительно затягивается все туже. И тут не до смеха. Тут Канашкин прав. И тем более непонятно это его «пушкинское» превращение. Эти его умствования нарастонырку.
ЧЕЛОВЕКОВОЛКИ И ЧЕЛОВЕКОЗАЙЦЫ
(О романе А. Мартыновского «Оборотни»)
Когда‑то на семинаре начинающих литераторов я, тоже начинающий, поддержал Мартыновского. Мне понравились его рассказы. В них объемное видение изображаемого и приличный язык…
И вот в руках у меня пятая или шестая его книга. Теперь уже члена Союза писателей.