– Пожалуйста, сделай это искренне.
Я несколько раз глубоко вдыхаю и, хотя тело расслабляется, чувствую, как сдавливает горло, а на глаза вот-вот навернутся слезы.
– Да. Но ты уезжаешь так далеко.
– Я буду постоянно звонить тебе. И будем переписываться. А еще эти жуткие короткие видео в чатах и вся эта новомодная чушь, на которую вы так подсели.
Я снова пытаюсь улыбнуться.
– Сыграй мне песню.
– Как вам будет угодно, моя прекраснейшая принцесса герцогинь королевства.
– Бессмыслица какая-то.
Он вскидывает бровь.
– Мы знакомы?
В голове не укладывается, что он завтра уедет. Это слишком, я не вынесу. Мне нравится, когда Сабин здесь, когда я знаю, что он любим и в безопасности. Конечно, он крепкий орешек, но и у него есть уязвимые места. Мы все уязвимы. Только вот я не в силах заставить его остаться. И, возможно, он прав, что пришло время двигаться дальше. Возможно, это поможет ему закалиться.
– Сыграй мне песню, – снова прошу я.
И тогда Сабин берет гитару, присаживается на край моего шезлонга и перебирает струны, выжидающе глядя на меня.
– Что желаете послушать?
– Песню, которую ты играл до того, как мы с Крисом вышли.
– Ах, эта. Что ж, ну давай попробуем. Я еще работаю над ней.
Он опускает взгляд на струны, хотя я знаю, что ему это не обязательно. Просто Сабин не хочет видеть выражение грусти на моем лице, когда я наблюдаю за ним, его движениями, слушаю звук его хриплого голоса.
– Будет нечто подобное… – Он слегка улыбается.
Глубоко внутри зарождается боль. Голос Сабина всегда проникал в самую душу, вызывал самые прекрасные и сладкие муки. В этот вечер я чувствую, что наступает переломный момент, болезненный для нас обоих. Но, должно быть, именно в этом он и нуждается.
Даже когда слова заканчиваются, Сабин продолжает играть, словно с концом песни исчезнет нечто большее. Я позволяю ему медлить, потому что это дает мне время подумать.
Вздрагиваю от прохлады вечера, а возможно, и не только.
– Холодно? – спрашивает он, не переставая бренчать.
Я киваю.
Он поднимается, чтобы сесть рядом со мной, но я останавливаю его.
– Сабин?
– Да, любимая?
– Ты же не планировал переезд в Сан-Диего еще несколько недель назад, правда?
– Конечно, планировал! Я умею хранить секреты. Не замечала такого за мной, да?
Он продолжает наигрывать на гитаре ту же песню, которую я нахожу прекрасной, но невыразимо печальной.
– Нет. Три дня назад ты обещал отогнать мою машину в город для замены масла. А вчера заказал зимнюю парку с отвратительной подкладкой под зебру. Еще сказал, мол, пускай я и считаю ее нелепой, цыпочки клюют на такие принты, а потому ты собирался щеголять ею направо и налево.
– Это все часть моего плана, – поясняет он, постучав по виску между аккордами.
– Ты говорил Эстель, Эрику и Джеймсу, что на День труда будешь вечером фотографировать лодки в заливе, пока над ними вспыхивают фейерверки и освещают небо. Потому что я рассказывала, как это красиво. Ты с нетерпением ждал, чтобы пойти со мной и Крисом на уличный фестиваль. Поэтому я думаю, что ты только что решил уехать. Сегодня, в крайнем случае, вчера. И это вовсе не тщательно спланированное решение, которым ты огорошил нас сегодня вечером. – Сабин, не глядя на меня, снова запел, а значит, я оказалась права. – Что-то случилось?