Крис берет чайник и с грохотом ставит его на плиту.
– Пожалуй, достаточно.
Теперь он зол. Сейчас он с трудом сдерживается.
– Я не знаю, какого фига с тобой вдруг случилось, но возьми себя в руки.
Сабин высыпает на ладонь немного орехов из контейнера и начинает подбрасывать их в воздух и ловить ртом.
– Я просто хочу сказать, что вся эта показуха уже перебор. Не говоря уже о том, что тебе доставляет удовольствие сорить деньгами. – Он лихорадочно жестикулирует. – Этот особняк? Не такая уж необходимость. И одному богу известно, сколько ты отвалил за драгоценность.
Джеймс хватает его за руку и пытается оттащить, но Сабин отталкивает его сильнее, чем хотелось бы Крису. Тот делает шаг вперед, а я подзываю к себе Джеймса. Есть определенные семейные вопросы, в которые мне лучше не лезть. Я не совсем понимаю, что сейчас происходит, но держу рот на замке и хочу, чтобы мой брат поступил так же.
– Ты и твои гребаные деньги, Крис, – продолжает Сабин. – Ты всегда изображаешь великомученика, ничего не тратящего на себя. Идешь на огромные жертвы, чтобы выглядеть как чертов герой, который врывается к нам и начинает всех баловать. Как будто мы должны быть благодарны, что ты умеешь пользоваться кредитной картой.
Я еще никогда не видела, чтобы от Криса исходила такая ярость, и боюсь, он вот-вот взорвется.
Однако этого не происходит. Он отвечает ровным тоном, который пугает меня больше, чем если бы Крис просто набросился и ударил Сабина по лицу.
– Думаю, тебе пора идти. Сейчас.
– Прекрасно. – Сабин подбрасывает в воздух еще один орех и пытается поймать его, но тот отскакивает ото рта.
Крис хватает контейнер и швыряет его через всю комнату.
– Сейчас же.
– Как хочешь, Кристофер. Я не просил оставаться здесь, и уж точно не просил, чтобы все приезжали сюда и вторгались в мою жизнь. Немного чертова пространства. Я слишком многого прошу? Господи. Что? Вы жить не можете, если нас не привязать друг к дружке?
Он берет со стола свой бумажник и вылетает за дверь.
Крис кладет руку на столешницу и опускает взгляд. Джеймс касается моей спины и помогает подойти к столу, чтобы я могла сесть. Не уверена, что у меня получилось бы дойти туда самостоятельно.
Мы втроем слушаем удаляющийся рев мотоцикла.
– Что… что сейчас произошло? – Судя по прерывающемуся голосу, я вот-вот заплачу, но едва ли что-то чувствую из-за охватившего меня шока. – Я даже не знаю, кто этот человек.
Наконец Крис вновь смотрит на меня.
– Добро пожаловать в Рождество Шепардов.
10. Бинго и поцелуи
Уже одиннадцать часов рождественского вечера, а я лежу калачиком на диване и смотрю на елку, сжимая телефон в руках. Несколько часов писала и звонила Сабину, но ответа так и не дождалась. Поскольку растягивать подобный день никому не улыбалось, все, кроме нас с Крисом, отправились спать.
Крис выходит из-за кухонного стола со стаканом в руке. Полагаю, это скотч.
– Точно не хочешь? – интересуется он, падая рядом со мной.
– Нет, спасибо.
Вероятно, алкоголь поможет притупить эмоции после выходки Сабина, но я хочу остаться трезвой и попытаться понять его поведение. К тому же я уже в подавленном настроении и знаю по опыту, что выпивка никак его не поднимет.
– Блайт, я очень сожалею о произошедшем сегодня.
– Это не твоя вина.
Я не упоминала детали того утра, когда встретилась с Сабином впервые после приезда. Не хотелось лишний раз беспокоить Криса.
– А мне кажется, что моя. Не знаю точно, что его спровоцировало, но могу с уверенностью сказать – праздники никогда не давались нам легко. Ну, знаешь, все это стремление к совершенству, которого мы были лишены в детстве. Думаю, что все праздничные дни для него довольно тяжелы. Для Эстель и Эрика тоже, но в меньшей степени.
– А для тебя?
– Благодаря тебе все гораздо проще. – Он ненадолго замолкает. – Более того. Мне нравится видеть тебя счастливой. Нравится наблюдать за тобой, когда ты решаешь, что положить в носки или как приготовить идеальный рождественский завтрак. Ты буквально излучаешь счастье, и это заразительно. По крайней мере для меня. Однако у нашей семьи не очень хорошее прошлое, и ты не в силах этого изменить.