Воздух немного прохладный, но небо очаровательного ярко-голубого цвета. Я застегиваю ветровку и жду, пока Зак купит огромный крендель.
– Тут порций на пять, по-моему, – радостно заявляет он, намазывая горчицей.
От горячей выпечки поднимается пар, а от соленого запаха у меня текут слюнки.
Я уже достаточно съела, но все равно беру и себе тоже.
– О боже, это восхитительно, – с трудом выговариваю я с набитым ртом.
– Правда?
Мы гуляем вместе и останавливаемся, когда Эстель и Джеймса заинтересовывает артист, одновременно жонглирующий кеглями и катающийся на одноколесном велосипеде.
– Я рада, что у тебя получилось ненадолго выбраться к нам, – замечаю я.
– И я, – кивает Зак.
– Похоже, у Эрика все хорошо, да?
– Ага, – соглашается он. – Эстель и Джеймс тоже наконец-то вместе, как я погляжу. На этот раз у них все гораздо лучше. Они более уравновешены и спокойны.
– Согласна.
– И вы с Крисом тоже отлично смотритесь. Мне нравится находиться рядом с вами.
Раздаются аплодисменты, и это хороший предлог, чтобы помолчать минутку. Остался единственный человек, о котором он не упомянул.
Это делаю я.
– Как ты думаешь, Сабин справляется?
Зак откусывает еще кусочек и медлит с ответом.
– Ну, – тянет он, – такое ощущение, что с ним что-то происходит.
Временами Зак – единственный, с кем у меня выходит обсуждать определенные темы. У него похожая история, и мы ощущаем связь, потому что оба любим парней Шепардов, парней с душевными травмами. Как бы крепка ни была эта связь, мы все равно остаемся посторонними и можем наблюдать со стороны и видеть то, чего они не всегда замечают. Существует кодекс молчания, которому мы с Заком научились следовать, и нарушаем его мы только наедине.
– Что ты заметил? – спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
– Слегка отстраненный. Чуточку злой. Язвительный, но в следующую минуту – само очарование.
– Сейчас он очень непредсказуем.
– Да. Сабин часто наблюдает за тобой, – сообщает Зак. – За тобой и Крисом.
– И все же, – говорю я, когда мы идем смотреть на барабанщика, который отбивает ритм на стальных барабанах, – сегодня он совсем не смотрит на меня. Не понимаю, а вдруг он на меня злится.
– Блайт, мне кажется, все совсем наоборот.
Я не успеваю спросить, о чем это он, как появляется Эстель и возбужденно машет у меня перед лицом листовкой.
– Поспешим, нужно пройти пару кварталов. Мы обязаны поглазеть на танцующего брейк-данс арфиста-фокусника!
Я понятия не имею, что это значит, и звучит по-идиотски, но Эстель так загорелась этой идеей, что нам остается лишь следовать за ней. Зак слегка отстает и берет Эрика за руку. Мне нравится видеть, как Эрику комфортно проявлять чувства на публике. Его никогда не напрягало касаться Зака на глазах своей семьи, меня и Джеймса, но сейчас я впервые вижу его таким перед лицом большого и жестокого мира.
Сабин сегодня непривычно тихий, поэтому я нахожу его в толпе и иду рядом. Он всегда шумный и озорной, поэтому такое поведение сильно бросается в глаза и настораживает.
– Привет. – Я приобнимаю его за талию и удивляюсь, когда он не обнимает меня за плечи. Обычно именно так Сабин и поступает. Поэтому я понимаю, что с ним не все в порядке. – Тебе весело?
– Конечно, любовь моя. Пончик? – Он предлагает мне завернутый в бумагу пончик.
Я приподнимаю крендель.
– Уже уплетаю за обе щеки.
Он чокается со мной выпечкой.
– Тогда за нас.
Сабин улыбается, но легче мне не становится. Все же он актер до кончиков ногтей.
– Ты в порядке сегодня? Сам не свой какой-то.
– Просто тихий. Вот и все.
Мы останавливаемся возле уличного исполнителя, которого так хотела увидеть Эстель, и я недоверчиво щурюсь, наблюдая, как мужчина действительно делает несколько танцевальных движений, одновременно бренчит на арфе и вытягивает двух крольчат из-за струн. В толпе раздаются восторженные возгласы Эстель, и я смеюсь.
Оглядываюсь в поисках Криса и, наконец, нахожу его. Он на другой стороне перекрытой улицы, стоит перед выставкой художественной галереи. Сквозь плотную толпу пробираюсь к нему. Еще не дойдя, ощущаю исходящее от него напряжение. Язык его тела я знаю как свой собственный, а потому что-то в его позе вызывает тревогу.
Крис стоит неподвижно посреди длинного прохода с картинами в рамах и фотографиями на подставках и прикрепленных к временным стенам.
– Крис. – Я стараюсь говорить тихо, медленно приближаясь к нему.
Его взгляд прикован к одной картине, и я тоже рассматриваю большое полотно. Хоть я и не эксперт, но это стоящее произведение искусства. Яркие цвета мелькают и кружатся передо мной, создавая абстрактную работу, наполненную ядовито красными, оранжевыми и зелеными тонами. Густые мазки черного и серого придают изображению объемность. Я признаю, что оно должно быть красивым, но почему-то вызывает тревогу.