У нее нежный голос, в котором даже проскальзывают материнские нотки.
Не знаю, почему не выхожу из тени, но продолжаю стоять на месте.
– Я уверен, что все в порядке, – уверяет он. – Тебе не нужно этого делать.
– Я рада, что заметила твою хромоту, когда вернулась. Иначе ты так бы и ходил с гравием и грязью в ране. Довольно неприятной, надо заметить. Этот мотоцикл вообще плохая идея. Ты уверен, что мне не стоит отвезти тебя в больницу?
– Все хорошо, дорогая. Я в порядке.
Но он немного морщится.
– Тогда я смажу антисептиком и перевяжу рану.
– Спасибо, Молли. Ты очень милая.
Она опускает голову и сосредотачивается на его ноге, но я вижу, как розовеют ее щеки. Девушка аккуратно убирает кусок марли с раны, и мне становится видно, как сильно повреждена нога.
Стучу в открытую дверь и захожу.
– Привет, – робко говорю я, – ты в порядке?
– Блайт! – Сабин выпрямляется. – Черт, неужели уже так много времени? Прости. Небольшая царапина.
Я сажусь рядом с ним и опускаю взгляд.
– Больше похоже на кровавое месиво.
У него жуткая глубокая ссадина почти на всю икру.
– Пустяки. Блайт, это Молли, дочка Пирса. Молли, это моя подруга Блайт.
Я улыбаюсь девушке.
– Привет. Спасибо, что подлатала его.
Молли застенчиво улыбается в ответ.
– Привет. Не за что.
Ее русая челка почти достигает глаз. Я замечаю, какая девушка хорошенькая: миниатюрная, с простой короткой стрижкой, без макияжа, в футболке и брюках-карго. Сабин был прав, когда говорил, что она не совсем в его вкусе. Только вот в глаза сразу бросается, как она волнуется рядом с ним. Рука немного дрожит, когда Молли разрывает несколько больших бинтов и накладывает мазь на ногу, а затем очень хорошо закрепляет повязку белым пластырем.
– Значит, ты слетел с этого твоего идиотского мотоцикла? – Сдержать упрек в голосе мне не удается.
– Ничего страшного, – отмахивается Сабин.
Молли складывает принесенные принадлежности в большую сумку.
– Я уверена, что он ехал слишком быстро, – тихо замечает она. – Это небезопасно.
– Где все произошло? На трассе? – встревоженно интересуюсь я.
Друг качает головой.
– Да нет, там, дальше по дороге. Все нормально. Я просто слишком быстро повернул. Не преувеличивай.
– Руку он тоже содрал, – добавляет Молли. – Не так сильно. Но все равно это рана.
Я хватаю его за руку и поднимаю рукав. Выше локтя красуется еще одна широкая повязка.
– Господи, Сабин!
– Расслабься! И нам пора выезжать. Я выступаю в одиннадцать.
– Уверен, что все еще хочешь? Ты только что попал в аварию. И Молли права. Тебе лучше съездить в больницу.
– Что? Это ерунда, малыш. – Он встает и демонстративно несколько раз приседает. – Видишь? Зацени меня! Все работает.
Молли смущенно смотрит себе под ноги.
– Ладно. Что ж, спокойной ночи, – произносит она. – Пожалуйста, не гоняй больше. Это опасно.
Девушка говорит так тихо, что я едва слышу, но ее голос излучает доброту и участие. Немного помедлив, она направляется к выходу.
– Еще раз спасибо, Молли! – Сабин уходит в глубину домика за гитарой.
Я останавливаю девушку у двери.
– Спасибо. Серьезно.
Она убирает волосы за ухо и закусывает губу.
– Блайт? Эм… он мог очень сильно пораниться. Гораздо хуже, чем сегодня.
Она переживает. Я вижу.
– Знаю. Я поговорю с ним, – улыбаюсь, пытаясь подбодрить Молли. – С ним все будет в порядке. Он сильный.
Она смотрит мне в глаза.
– Сломаться может каждый. Не хочу, чтобы Сабин сломался.
– Я тоже этого не хочу.
Я понимаю, что мне стоило бы проявить вежливость и предложить Молли ехать с нами.
Однако по какой-то непонятной даже мне самой причине я этого не делаю.
Молли машет рукой и удаляется.
Походка Сабина не кажется странной, и не похоже, что ему тяжело нести вещи до машины, поэтому я решаю отказаться от лекции о том, чем чревата езда на мотоцикле. Меня больше беспокоит его поведение. Он рискует, намеренно подвергая себя опасности. И мне это не нравится.
– Молли кажется милой, – говорю я по дороге.
– Ага, ничего такая. – Друг опускает стекло и, закрыв глаза, подставляет лицо порывам ветра.
– По-моему, ты ей нравишься.
Он поворачивается и ухмыляется.
– А почему я не должен ей нравиться? Леди любят Сабина.
– Я серьезно, – смеюсь я.
– Не сильно радуйся. Ничего не выйдет. Она выглядит лет на двенадцать.