И словно одного этого недостаточно для радости, парни целуются. И это не короткий символический поцелуй. Эрик целует Зака. Весь стол шумит, и мы поднимаем бокалы. Эрик даже не отстраняется. Продолжает поцелуй, поднимая свой бокал.
Эстель наклоняется над столом.
– Ребят, мне нужно кое о чем с вами поговорить. – Она, конечно, пьяна, но лучше справляется с алкоголем, чем ее брат-близнец.
– Валяй, – разрешает Крис. – Похоже, сегодня вечер признаний.
– Я не знаю, чем заняться после колледжа. – Девушка отпивает глоток пива. – Эрик собирается жить с Заком, да? Он же это сказал?
– Возможно, – отвечаю я.
Она не часто выглядит взволнованной, но сейчас явно нервничает.
– Крис? Я не знаю, как… просто… – запинается она. Надо же, Эстель никогда не заикается.
Крис останавливает ее.
– Хочешь остаться с нами в Мэне?
Ее лицо светлеет от облегчения.
– А я могу? С… Джеймсом? – Она смотрит на меня.
– Эстель, ну конечно! – с чувством восклицаю я. – Мы вам рады в любое время. Это и ваш дом тоже.
До меня доходит, что ребята не имели дома, в который можно было уехать на каникулы в колледже. Поэтому Крису всегда приходилось куда-нибудь возить их и придумывать программу. Даже после смерти родителей мы с Джеймсом жили у тети Лизы. Пусть и не очень ее любили, но мы все равно летали домой, в знакомое место, и у нас было подобие семьи. Для детей нормально оставаться с родственниками во время каникул, всегда иметь дом, куда можно вернуться и отдохнуть.
Шепарды такого оказались лишены, однако теперь все изменилось.
– Джеймс хочет поговорить с тобой о расширении переднего крыльца, а еще планирует увеличить патио. А потом… он подумывает об аспирантуре или архитектурной стажировке в Бостоне. – Эстель постукивает ноготками по столу и оглядывается. – Хреново расставаться с Эриком, но это должно когда-нибудь случиться, и, наверное, будет лучше… остаться с вами. Мы постараемся не надоедать и можете выгнать нас, когда захотите.
– Для нас огромное удовольствие, что вы будете с нами, – уверяет Крис. – И тебе не обязательно ходить на цыпочках.
– Не хожу я ни на каких чертовых цыпочках. – Эстель показывает брату язык. – Мы вообще знакомы? Я никогда так себя не веду. Просто пытаюсь донести до тебя, что на этот раз мы не станем вмешиваться в вашу чрезвычайно шумную сексуальную жизнь.
Крис закрывает лицо ладонью.
– О боже, обязательно было это упоминать?
Девушка допивает пиво и громко ставит бокал на стол.
– Ага. И это значит, что ты тоже не будешь вмешиваться в мою чрезвычайно шумную сексуальную жизнь. Все будет просто чудесно!
Эстель улыбается и посылает мне воздушный поцелуй, а затем устраивает целое представление, целуя моего брата взасос.
Переведя дыхание, Джеймс смущенно смотрит на меня.
– Прости, Блайт. Извини… но Эстель не может разговаривать тихо, так что я все слышал. Спасибо вам. Вы лучшие.
– И поскольку вы такие потрясающие и все такое, – говорит Эстель, – может быть, вы не будете возражать, что Зак пригласил Эрика, Джеймса и меня покататься на лыжах с его семьей в Джексон-Хоул? Мы уедем через несколько дней.
Она крепко зажмуривается и скрещивает пальцы, понимая, что только что сократила наш совместный отпуск.
– Ох. – Меня охватывает разочарование, но… это же студенты, которым хочется покататься на лыжах.
Джеймс недовольно смотрит на нее.
– Нам совершенно не обязательно это делать. Он спросил у нас только сегодня вечером.
Крис принимает решение довольно быстро.
– Думаю, вам стоит поехать. Вы прекрасно проведете время, к тому же ты сто лет не каталась на лыжах.
Я готова ответить, но Крис потирает пальцами мою руку. По какой-то причине он считает это хорошей идеей. Просто я ее не знаю.
– Правда? Ты не рассердишься? – Эстель хлопает в ладоши. – Охренеть, Джеймс! Мы едем кататься на лыжах! На мне сексуальный зимний костюм кролика. Ты просовываешь свои холодные руки мне под…
– Эй, эй! – Крис закатывает глаза. – Не заставляй меня передумать.
Девушка делает чересчур серьезное лицо.
– Да, дорогой брат. Поняла. – А потом она вскакивает и кричит в сторону сцены: – Сабин! Юх-ху!
Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы поймать его подмигивание сестре, а потом он начинает петь. Бар, может, и маленький, но у них здесь даже имеется сценическое освещение. Сабин в своей стихии, и я испытываю облегчение, видя его на сцене. Несмотря на недавние происшествия, он все еще тот Сабин, какого я знаю, со всей его силой и характером. Иногда хорошо об этом помнить.