Словно пролила недостаточно слез, сейчас я снова заплачу. Как-то неожиданно осознаю, что не каждая частичка моей души ощущает полное счастье. В сердце возникает ноющая боль, желание, которое я не могу опознать, слишком сильное и запутанное. Да и не хочется сейчас ни в чем разбираться. Поэтому я отмахиваюсь от него и сосредотачиваюсь на Сабине и его песне.
Не слышу остальную часть песни, потому что у меня кружится голова. Во мне просыпается какая-то эмоция, которой не получается дать название. Меня захлестывают паника, тревога и… и… и смутное желание, от которого путаются мысли.
Еще неожиданнее, чем раньше, Сабин желает всем спокойной ночи и благодарит публику, прежде чем покинуть сцену. Он отправляется в служебное помещение собрать вещи, и я не успеваю остановить его. Поэтому жду. Мне все равно требуется минутка. Вот только не знаю, зачем. Наверное, чтобы подумать, но мне не хочется.
Я заказываю в баре шот. Алкоголь не в силах мне помочь, но, по крайней мере, немного облегчит снедающую изнутри тревогу.
«Сабин написал эту песню прошлым летом», – снова и снова крутится в голове. «А потом уехал без предупреждения и не строя никаких планов».
Он сбежал.
Бежал ли он от меня?
О боже…
Я наблюдаю, как Сабин идет через зал. На некоторое время он останавливается переговорить с менеджером, а затем нерешительно подходит ко мне.
– Ты готова? – спрашивает меня.
– Саб… – начинаю я.
– Почему ты так смотришь? Это всего лишь песня, – сообщает он, предвосхищая мои вопросы. А потом улыбается, но улыбка выглядит вымученной.
Возможно, я ошибаюсь. Очень надеюсь, что ошибаюсь.
– Это очень сильная песня, – замечаю я.
– У меня все такие. Давай. Идем искать остальных. У Криса, наверное, уже нервы на пределе.
Сабин толкает дверь, и я иду следом, надеясь сказать… что? Мне хочется вновь перенестись в то мгновение, когда нас объединяла его песня. А сейчас? Сейчас мне кажется, что мы на пороге перемен, когда наша дружба может перевернуться с ног на голову.
Крис и остальная компания всего в паре шагов от двери. Наблюдая, как ребята шатаются, он закатывает глаза.
– Я накормил их тортом. Но они все равно пьяные вдрызг.
Мы с Крисом припарковались рядом, так что вперед шагаем все вместе. Сабин замыкает шествие, и, думаю, это к лучшему. Я обнимаю Криса за талию и пытаюсь восстановить равновесие, напомнить себе о реальности.
На тротуарах полно покидающих бар посетителей, и дорога забита машинами. Мы маневрируем среди разговаривающих людей, и всего в квартале от наших машин проходим мимо двух парней, прислонившихся к указателю.
– Чертовы гомики, – громко бросает один из них.
Замечая нездоровый интерес к нашей компании, Крис замедляет шаг, но продолжает идти.
– Как будто в этом городе и так не хватает педиков, – говорит другой.
Крис останавливается, а затем встает передо мной, лицом к этим двоим. Эрик и Зак, кажется, ничего не слышали, потому что все еще болтают с Джеймсом и Эстель, чего не скажешь про Сабина, который опускает гитару на землю и делает шаг вперед.
– Сабин, не надо, – резко предупреждает Крис. – Не надо. Не обращай внимания.
Однако друг явно не собирается следовать совету, когда приближается к парочке.
– Что вы, черт подери, сказали?
– Черт, – ругается Крис себе под нос.
Остальные как раз проходят мимо Криса, когда Сабин бросается на парня в бейсболке и хватает его за воротник.
– Повтори, что ты, мать твою, сказал, – рычит он сквозь стиснутые зубы.