Я наблюдаю за Сабином со своего места на веранде. Он продолжает пить, но гораздо меньше, чем я ожидала. Время от времени делает глоток, но не осушает бутылку до дна. Очень тоненький луч света во всем происходящем.
Однако еще сильнее меня удивляет осознание того, что второй раз в жизни я наблюдаю за мальчиком на пляже. Мальчиком, который тонет и задыхается без воды. Только в этот раз я не могу подарить ему частичку себя, потому что он просто не примет ее.
Сердце разорвано в клочья, а страх так силен, что мне трудно мыслить рационально, но я считаю, что нельзя ни на секунду отвести взгляд от Сабина.
Целый час я сижу, не шевелясь и не спуская глаз с лучшего друга. Он сидит на песке спиной ко мне и смотрит на океан. Позже сворачивается калачиком и наконец-то засыпает после такой трагичной ночи.
Несмотря на это, я собираюсь остаться.
Проходит слишком много времени, прежде чем я вырываюсь из своего собственного омута боли. У моего друга он гораздо глубже, но мне все равно приходится собрать всю силу воли, чтобы встряхнуться и заставить себя нажать правильные кнопки на телефоне.
Крис поднимает трубку практически сразу.
– Блайт.
– Крис? – говорить трудно. – Крис…
– Просто скажи, что случилось. – Он сразу же понимает, что произошло нечто серьезнее моей находки в бумажнике, и я безошибочно слышу настойчивость в его голосе. – С тобой или с Сабином?
– С обоими. – У меня не получается совладать с дрожью в голосе. – Ты мне нужен. Ты нужен ему.
– Кто-то из вас пострадал?
Не представляю, как на это ответить, и говорю лишь:
– Я в доме. Сабин на пляже.
– Вы в безопасности? – Такой вопрос задают, когда события принимают крайне серьезный оборот. Крис быстро понимает, что ситуация критическая. Он хочет знать о потенциальной опасности.
– Да-да. Он сейчас спит. Но ты нужен нам. Действительно нужен. Сабин… – меня душат такие жестокие рыдания, что я начинаю хватать ртом воздух. – Господи, он так запутался. Он считает, что делал недостаточно, когда вы были детьми. Что ты не позволял ему помогать себе. Он рассыпается на части, потому что ты остановил его и не позволил… не позволил стать такой же жертвой и мишенью, как сам. Он злится и чувствует себя виноватым, и эти эмоции накрывают его с головой. Он сам нанес себе ожог. Крис, он обжег себя, чтобы походить на тебя! – Не могу справиться с дыханием и слезами. Еще немного, и я потеряю контроль. – Картина. Он рассказал мне про картину. Он видел больше, чем ты думаешь.
– Черт. Черт! – Крис хлопает по чему-то ладонью, и этот звук раздирает меня на части. Такая реакция очень знакома. Его чувство ответственности за свою семью огромно, даже слишком. – Я уже заказал машину и через час выезжаю домой. Ты не отвечала на звонки, и я понял, что произошло нечто плохое. Но все гораздо хуже, верно? Мне понадобится часа четыре, но я доберусь до вас как можно скорее.
– Есть… еще кое-что… я должна тебе рассказать. – Не знаю, как мне вообще удается говорить, потому что в голове творится полный хаос. – Сабин и я… мы оба облажались. Мне очень одиноко сейчас, но я этого не хочу. Я возвращаюсь во тьму, из которой так старалась выбраться. Не позволяй мне этого. Прошу, не позволяй мне снова там оказаться!
Трагедия Сабина становится моей собственной. Мне хватает сил, чтобы осознавать это, но остановиться сама уже не могу.
– Расскажешь мне все на месте. А сейчас дыши. Просто дыши. Ради меня. Дай мне услышать тебя.
Он прав. Я задыхаюсь. Эмоции овладевают телом и дыханием. У меня возникает ощущение, что история повторяется. Крису уже приходилось уговаривать меня дышать. От этой мысли паника только усиливается.
Возможно, Сабин прав, и мы всегда будем вынуждены снова и снова проживать застаревшую боль. От этого не убежать.
Я снова всхлипываю.
– Блайт! – Решительность в голосе Криса заставляет меня прислушаться. – Вдыхай на четыре счета, выдыхай на восемь. Сейчас же.
И я начинаю медленно вдыхать, слушая, как он считает до четырех. Потом он доходит до восьми, и я выдыхаю. Мы повторяем это несколько раз, пока я не успокаиваюсь.
– Немного лучше? – спрашивает он.
– Да, – теперь я уже больше владею собой, чтобы сказать, – прости, что не разговаривала с тобой. Прости! Это было глупо. Особенно сейчас.
– Не важно. Я люблю тебя и еду домой.
– Ладно. Я люблю тебя. Боже, как сильно я тебя люблю. – Слезы льются градом. – Пожалуйста, возвращайся домой. Прошу, приезжай.