- О, а сейчас Джек засунет монетку в кошелёк с крестиком, - пробормотала она хихикнув, смотря в сторону сцены горящими от изумления глазами.
Я была в шоке и в то же время в изумлении от нее, но не произнесла ни слова, чтобы она замолчала. Мне было все равно, все, итак, знали сказку про Джека, поэтому, даже я могла сказать, что там будет дальше. После окончания спектакля я встала и побрела к выходу. Подходя уже к автобусной остановке, я заметала, как рыжая плетётся за мной. "Она что, преследует меня?" - подумала я и, резко остановившись, повернулась к ней так, что мы оказались лицом к лицу в метре друг от друга.
- Чего тебе надо? - спросила ее я. Она посмотрела на меня и затем быстро убежала куда-то в другую сторону.
На следующий день, когда я пошла в столовую на обед, то у входа я заметила, ту самую рыжую девчонку, одиноко сидящую за одним из столиков и поедающую свой ланч. Мне тогда показалось, что она чем-то напоминает меня. Будто все были против нее, и она никак не могла ничего изменить. Это чувство привело меня к тому, что я, каким-то образом, не понимая что сейчас творю, подошла к тому самому столику и села напротив нее. Рыжая посмотрела на меня своими изумленными кариеми глазами и спросила:
- Будешь? - держа в руке вскрытую пачку M&M's.
Не зная, как мне себя вести с ней, кивнув головой я вынула небольшую горсть разноцветных конфет и положила их в рот. В ответ рыжая улыбнулась и сказала:
- Я Одри Чейз. А тебя как зовут?
- Мелани. Мелани Уилсон, - неторопливо ответила я ей.
Так и началась наша дружба. Вспоминая тот самый день, я до сих пор, не могу поверить, что вновь обрела человека, на столько близкого себе по духу, что больше всего в жизни, боялась потерять ее.
***
Проговорив ещё полчаса по телефону с Одри, ко мне вдруг подошла медсестра и сказала:
- Простите мисс, мы не смеем больше Вас задерживать. Вы можете идти.
- Но как он? С ним все в порядке? - с волнением спросила я ее.
- Да, с ним все будет хорошо. Мистер Эванс побудет у нас ещё пару дней, а потом мы его выпишем, - спокойно ответила она и ушла дальше по коридору.
Мне до сих пор не по себе от всего произошедшего. Руки трясутся в лихорадке, а мысли беспощадно выдают мне самые страшные возможные концовки этой эпопеи. Даже то, что мне сейчас сказала эта. милая медсестра, не даёт мне шансов на то, что для меня вся эта история, может закончиться хорошим исходом. Ведь, я не знаю, что помнит этот парень из всего случившегося с ним, и решаю, во что бы то ни стало узнать у него.
Осторожно проскользнув среди больничного персонала, я нахожу палату с единственной похожей фамилией, которую мне назвала голубоглазая блондинка. Войдя в палату, я вижу того самого парня, только спящего и уже без шлема. На его слегка загоревшем лица виднеются ещё свежие раны от падения. Темные волосы торчат из-под бинтовой повязки, закрывающей большую часть головы. Его тело бездвижно лежит на больничной кушетке, и только еле заметно поднимающаяся грудь, даёт мне понять, что он дышит. Я сажусь на кресло, которое стоит рядом с кроватью и пристально смотрю на него с замиранием в сердце, надеясь, что он сейчас очнётся и выскажет все свои обвинения в мой адрес. Но проходит какое-то время, и я, уже находящаяся совершенно без сил, засыпаю прямо на горчично-зелёном кожаном больничном кресле, предназначенном для посетителей больного.
Глава 2. Новенькие соседи.
Проснувшись утром, я понимаю всем своим телом, что проспала всю ночь в ужасно неудобном кресле, согнувшись как младенец. Потянувшись и издав маленький зевок, мне сразу в голову приходит мысль, что все, что произошло вчера вечером, было действительно реальным, и я проспала всю ночь в этой кошмарной больнице. Где я больше всего в жизни не хотела бы находиться. И вдруг, повернувшись в сторону, я вздрагиваю в испуге, обнаружив на таком же соседнем кресле сидящего парня. Того самого парня, которого я сбила вчера вечером и привезла сюда, в это жутко пахнущее какими-то лекарствами место. Ещё более странным для меня оказывается то, что он одет в свою испачканную, от падения по всей видимости, одежду, а его больничная кровать убрана так, что на ней теперь нет ни подушки, ни всего остального, что должно было дать понять, что здесь лежит больной.