Олл-ард вытянул руку.
— Я могу. Я не слишком легок для того, чтобы идти по льду, — он покрылся пятнами краски. — Но у меня ловкие руки, и я могу заряжать или подавать снаряды.
— Отлично, кто еще?
Все молчали, и тогда подняла голову мать Терна.
— Я, — сказала Пана.
Терн изменился в лице, но ничего сказал. Когда кандидатуры были одобрены, мужчины произнесли здравницы и стали расходиться по домам. Праздника не было, все думали о том, что уже через два-три дня придется выйти в леса, где, возможно, будет ждать смерть, что дети пойдут на озеро, где будет ждать их смерть, и что жены останутся в деревне, где их тоже будет ждать смерть.
Я поднялась, стала убирать со стола посуду. Обычное дело, которым мы с Аркой обычно занимались вдвоем, пока Пана мыла ее в большом тазу. Я принесла ей тарелки, развернулась, чтобы выйти и наткнулась взглядом на Терна, идущего к нам рука об руку с отцом.
— Мать, — пробасил Клиф. — Наш сын хочет что-то нам сказать в присутствии Одн-ны.
Когда Терн договорил, Пана упала в обморок.
ГЛАВА 27
Я открыла глаза и поняла, что мое падение закончилось. Я лежала на льду, голова моя покоилась на коленях Онел-ады, за руку меня держала встревоженная Ли-ра.
Ли-ра. Мама.
Воспоминания закружились в голове стаей испуганных птиц, но вскоре расселись каждое на свою ветку, и, открыв глаза, я осознала себя той, кем являлась на самом деле. Я посмотрела сначала на одно родное лицо, потом на второе.
— Мам, — сказала я. — Ли-ра. Мне так вас не хватало.
Они обняли меня, и несколько мгновений мы провели молча, просто наслаждаясь своими чувствами друг к другу. Мне было хорошо и уютно, несмотря на то, что лежала на холодном льду. Я вернулась домой, и я снова рядом со своими родными. Мама гладила меня по голове, Ли-ра сжимала мою руку, и все было прекрасно.
Почти все.
— Почему я не вспомнила все сразу? — спросила я, когда первое волнение улеглось. — Почему Пана упала в обморок, когда мы с Терном заговорили о браке? Что за обещание…
Ли-ра отпустила мою руку и поднялась, подав матери знак. Она помогла мне встать на ноги, поддержала, когда я пошатнулась. На деревню опустилась тьма, а значит, я провела на льду почти весь день. Но я не чувствовала усталости или голода. Я готова была хоть прямо сейчас погрузиться в воспоминания, чтобы выяснить все до конца, чтобы отыскать в себе последние, недостающие части той головоломки, из которой постепенно складывалась цельная картина моей жизни.
— Мы были здесь с тобой весь день, — сказала мама. — Нам всем нужно поесть и согреться. Мы потратили много сил.
— Но вы мне расскажете, — сказала я решительно.
Они обменялись взглядами, и Ли-ра кивнула. Она помогла мне надеть шапку, повязала вокруг шеи шарф. Понизу уже тянуло ночным холодом, и на озере становилось неуютно. И правда, пора было поторопиться.
Я оглянулась на темную прорубь, ставшую зеркалом моих воспоминаний. Часть моей жизни все еще лежала там, на дне моего подсознания, достаточно важная часть, без которой я не смогу жить дальше. Я не стала спокойнее, узнав себя. Наоборот. Я знала, я чувствовала, что «за кадром» как раз-таки и осталось самое страшное, самое ужасное… и самое главное воспоминание. Мое предательство и моя смерть ждали меня, притаившись в бездне, и, как я ни боялась, к ним все же придется возвратиться.
— Обязательно расскажу, — сказала Ли-ра, удовлетворенно меня оглядывая. — Все, что знаю. Ну, поспешим же.
Мы решили, что пойдем к нам, хоть до дома Ли-ры и было ближе. Я шла по деревенской улице между ними и оглядывала дома со смешанным чувством новизны и узнавания. Вот дом Ли-белы, вот лекарская избушка, вот здесь жил несчастный Олл-ард, а вот в этом темном доме когда-то был бар. Кто возьмет на себя смелость воскресить дело погибшей Бау-руры? Кто собирал разбросанные по улицам тела, чтобы предать их Инфи? Кто заколотил окна бара, в котором больше не звучат веселый смех и звон ударяющихся друг о друга пивных кружек?
Прошло совсем немного времени после нападения. Это я болталась по мирам, училась в Школе и вела беседы с разумными деревьями. Здесь время словно застыло на отметке одной секунды после полуночи — после часа «Х», разделившего жизнь надвое. Потеря была еще слишком сильна. Я только сейчас обратила внимание на черные ленточки, приколотые к дверям домов. Люди еще не сняли траура по погибшим.
Пана еще только оправилась от тяжелого ранения. Арка еще не простила мне измены своего любимого. Казалось, я вернулась назад во времени, в прошлое, которое прожила давным-давно, к людям, о которых уже забыла и которых не хотела вспоминать.