— Отец убьет меня, — сказал он, повесив голову.
— Я скажу ему, что я подстрелила тебя случайно, — сказала я. — Скажу, что приняла за зайца.
— Одн-на!
— Хорошо, тогда за бобра.
Он понял, что я так шучу, и позволил себе робкую улыбку.
Я решила, что нужно сначала осмотреться. Сделав пару кругов вокруг зимовья, я смогу заодно осмотреться и решить, как лучше выбраться из низины, в которой находилось зимовье. Наверняка снега здесь больше, чем наверху, и мне будет удобнее сразу же выйти на холм, чтобы оттуда уже спуститься в долину. Я сказала Еру, чтобы ждал меня.
— Эта одежда, — я кивнула на то, что было на нем, — от холода тебя не защитит. Нам нужно будет выбрать максимально короткий пусть, но для начала мне нужно осмотреться.
— Я могу повезти тебя на санках, — сказал он.
— Обратившись?
— Я не могу обратиться, пока рана не зажила. — Ер помолчал, глядя куда-то вдаль. — Я помню, что сам нарвался на пулю, Одн-на. Почему я прыгнул на тебя? Почему попытался укусить?
— Я не знаю, — сказала я. — Меня, видимо, не любят животные.
Он, к моему удивлению, кивнул так, словно в этом не было ничего необычного.
— К нам в деревню пару больших лунокругов назад приходил человек. Мы едва не разорвали его на куски, когда он резал ножом кролика и нечаянно проткнул себе палец. Он хотел стать у нас лекарем, но мой отец не разрешил. Мы бы убили его рано или поздно. Отец говорит, таких людей мало, но они еще есть. Мы называем таких людей… — он замялся.
— Ну, говори, — сказала я.
Ер помолчал.
— Понимаешь, Од-на… Волк приходит в неистовство, когда чувствует кровь зайца, — сказал он, наконец. — Или кровь оленя.
— Кровь жертвы, — сказала я, и он кивнул снова, явно засмущавшись.
— Да. Вся стая будет загонять оленя не потому, что она хочет есть, а потому что он так аппетитно пахнет. Вкусно пахнет, понимаешь? — Его глаза сверкнули желтым, и я отпрянула.
— Прости, — поспешно сказал он. — Прости, пожалуйста.
— Так как вы нас называете? — спросила я.
Ер усмехнулся, показывая вдруг выросшие клыки, и на этот раз в его голосе не было смущения.
— Мы называем вас овечками.
ГЛАВА 29
На следы я наткнулась уже по возвращении. Сначала я было решила, что иду по своей собственной лыжне, но потом поняла, что эта лыжня чужая — она вдруг резко свернула и стала подниматься в гору, туда, откуда мы с Ером спустились несколько дней назад. Я остановилась и пригляделась, не веря своим глазам. Очевидно, что лыжня появилась здесь уже после бури, иначе бы ее замело вместе с нашими следами. Следы лыж были глубокими, человек тяжело опирался на палки — отметины по бокам тоже были глубоки. Очевидно, крупный взрослый мужчина, охотник или кто-то из деревни, хотя волки обычно в зимнее время старались без необходимости не принимать человеческий облик.
Но что ему здесь нужно?
Поправив на плече ружье, я ступила на чужую лыжню, решив проследить, куда она ведет. Наверняка человек, прошедший так близко от нашего укрытия, заметил его. Наверняка он даже знал о нем. Обойдя вокруг зимовья, лыжник выбрался из низины тем же путем, каким и пришел, вернувшись по своим же следам. Мне это не понравилось.
Похоже было, что кто-то ждет, когда мы уберемся из дома, во всяком случае, в этом я себя убеждала. Второй вариант, пришедший мне в голову, был хуже. Человек не ждал, пока мы покинем зимовье. Он за нами следил. От этой второй мысли волосы у меня на голове встали дыбом.
Я поднялась по склону, выбравшись на холм, оглядела открывшееся передо мной пространство.
А вот и он.
Я прищурилась, заметив петляющий между редких деревьев человеческий силуэт, явно мужской. Человек мог увидеть меня, потому я чуть сошла с вершины и легла на снег, решив оставаться незамеченной как можно дольше. Мужчина вел себя, по меньшей мере, странно. Его мотало из стороны в сторону, казалось, он едва удерживает равновесие на ровной снежной поверхности. Пару раз он едва не упал, и буквально чудом устоял на ногах. Двигаясь вдоль кромки леса, он добрался до подошвы холма, затем развернулся и устремился прямо на меня, рассекая морозный воздух стремительным движением палок. Расстояние между нами сократилось почти мгновенно, как по волшебству — только что мужчина скользил по склону, а вот уже оказался подо мной буквально в пятидесяти метрах пути.
Я поняла, что лучше обозначить свое присутствие сразу. Пока мужчина находился далеко, я еще могла убедить себя, что нахожусь вне опасности, но возвращался он по своим следам, а это значило, что путь его пройдет там же, где и ранее — около зимовья. И кто знает, как поведет он себя на этот раз.