Я присела на скамейку, стараясь не обращать внимания на снующих вокруг. Как только проверка подошла совсем близко, я поднялась, и, сделав вид, что спешу, почти побежала прочь.
Платить за такси мне было нечем. Я добралась до резиденции почти перед закатом, дважды сбившись с пути и однажды чуть не попав в лапы прихвостней Мерры. Меня спасло то, что я и в этом мире не обладала примечательной внешностью. Если бы я была красоткой, пришлось бы тяжелее.
Знакомый двухэтажный дом вырос передо мной почти неожиданно. Я остановилась, ощущая, как по телу бежит дрожь. Неужели снова вернуться в Белый мир? Неужели встретить Ининджера, Аргенту, остальных?
Казалось, целая жизнь прошла с тех пор. Казалось, я выросла, стала взрослой и разумной, и больше уже не та девочка, которая боится сделать неверный шаг или сказать какую-то глупость. Я знала о других мирах, знала о прыжках, знала о воплощениях.
Я знала Терна и Керра, я дружила с ангелом… и любила ангела, и именно последнюю волю этого ангела я выполняю, возвращаясь обратно.
Я дернула за ручку двери, но она не подалась. Я попробовала еще, но уже поняла, что это бесполезно. Отойдя от двери, я задрала голову и посмотрела на дом, в котором когда-то была резиденция Белого мира. Темные окна сказали мне то, о чем я и так догадалась.
Здесь больше никого не было. Белый мир отозвал своего резидента.
— Ангелы отозвали своего дипломата из этого мира. Им нечего здесь делать — через несколько дней этот мир отойдет к вампирам, — сказал голос позади меня, и, обернувшись, я уставилась в дуло огромного пистолета.
В руке его держал небольшого роста человек с седыми волосами, в его глазах умирал закат. Совсем как в глазах Керра, сказал внутренний голос, и я не решилась на этот раз сказать ему, чтобы он заткнулся.
— Ты ведь дочь своего отца, правда, Нина? Или Стилгмар — так ты сейчас называешься? Ты не могла поступить иначе.
— Кто ты такой? — спросила я, глядя в эти странные глаза. — Откуда ты знаешь меня, откуда ты знал, что я буду здесь?
Человек дернул головой, но оружие в его руке не сдвинулось ни на миллиметр.
— Не мне нужно задавать эти вопросы. Задашь их своему отцу. А он будет здесь совсем скоро.
ГЛАВА 35
Глупость человеческая поистине не знает границ. И с чего я решила, что так легко скрылась от погони? Меня перестали преследовать, как только убедились, что я иду к резиденции — и эти люди точно знали, что я туда пойду. Я и пришла, как миленькая, и теперь стояла в растерянности, глядя на человека, твердой рукой держащего крупнокалиберный пистолет, дуло которого уставилось мне прямо между глаз.
— Почему ты уверен, что вам нужна именно я? — спросила я.
— Мы засекли тебя еще давно, — сказал человек. — В этом мире у нас гораздо больше шпионов, чем в мире, из которого ты сюда прибыла. Господин едва не сошел с ума, когда узнал, что тебя ранили. К счастью, наша медицина способна на все, и ты выжила. И теперь мы пришли, чтобы тебя забрать.
— Так это вы вылечили меня? — спросила я, даже не из любопытства, а чтобы просто его разговорить.
Но моя затея не удалась.
— Да, — сказал мужчина.
— А почему вы пришли за мной только сейчас?
— Не твоего ума дело, — отрезал он и замолчал.
Косые лучи большого солнца тонули за краем неба. И почему все значительные вещи в моей жизни происходят на закате? Я стояла у порога резиденции и смотрела, как первое из солнц этого мира покидает небосвод. Второе, менее яркое и горячее, должно было светить еще долго, почти четверть дня, но свет его был неярок и лишен белизны.
Я подумывала о побеге, но мне нужен был отвлекающий маневр, а я не была супергероиней, которая даже консервную банку под ногой может использовать как оружие. Да и пистолет не добавлял храбрости.
Я услышала шаги и громкие голоса, говорящие на незнакомом моему переводчику языке. Небольшая группа людей вынырнула из переулка и направилась по дорожке, петляющей меж домов, к нам. Я могла видеть их за невысоким заборчиком, окружающим резиденцию. Пять человек, и каждый страннее странного. Седовласый мужчина даже не подумал опустить пистолета, он, казалось, сжал его еще крепче. Но я не смотрела на дуло, я смотрела на тех, кто шел к нам, и в сердце моем поднималась паника.
Четверо из тех, кто приближался к нам, были очень бледны, настолько бледны, насколько вообще возможно быть бледным человеку. Кожа их выглядела как фарфор. Тусклые, почти бесцветные волосы спускались у каждого почти до талии. Бледные, обнаженные до пояса тела казались выточенными из камня. Мужчины не были молоды, но и не были стары. Я не смогла определить даже приблизительно возраст хотя бы одного из них, хотя разглядывала их во все глаза. Пятый, сурового вида человек средних лет, одновременно был похож и на женщину, и на мужчину. Его кожа была чуть темнее моей, крепкие мускулы натягивали ткань белоснежной рубашки, изогнутые губы выражали, казалось, презрение ко всему миру.