— Да, — сказала я, отворачиваясь от лежащего на песке тела человека, называвшего меня своей дочерью. — Все в порядке, Керр.
В душе бушевала буря, но, по крайней мере, я говорила правильные слова, и голос мой не срывался.
ГЛАВА 41
— Пристегните меня ремнями, — попросила я.
Вампиры переглянулись и вопросительно посмотрели на Керра. Он приподнял брови.
Бронемашины скользили по песку, везя нас в направлении космодрома, двигатели урчали на одной ноте с моим пустым животом. Керр сверялся с картой, вампиры молча расселись по своим местам и ждали остановки и сигнала к нападению. Мои слова заставили все взгляды сфокусироваться на мне.
— Что ты имеешь в виду, Стил?
— У меня лихорадка возвращения, — сказала я без обиняков. — Если не хотите, чтобы я тут все разнесла, когда начнется приступ, привяжите меня.
Керр поднялся и аккуратно, держась за поручни над головой, приблизился ко мне. Меня усадили в дальний от двери угол, чтобы не мешала вампирам, когда начнется операция по спасению ангела. Я хотела есть и пить, но мысли не давали мне покоя — все бродили вокруг да около, все кружились, метались и водили хороводы. Мысли о Лаксе. И мысли о лихорадке, которая должна была вот-вот нахлынуть на меня новой волной безумия.
— Сколько у тебя было приступов? — усевшись напротив, спросил Керр.
Его блестящие в полутьме кабины глаза смотрели на меня с искренним волнением.
— Много, — сказала я. — Ангел помогал мне с ними справиться, только потому я и осталась жива.
— Нам нужно как можно скорее увезти тебя в Белый мир, — сказал он.
Достал откуда-то фонарик, посветил мне в глаза, пощупал пульс, заглянул в рот. Непривычно было видеть Керра — а в этом мире он все-таки был похож на него — таким серьезным. Если бы я не знала, что в Снежном мире Трайн врач, я бы сочла его слова простым проявлением заботы о моем здоровье. Но я знала, что это не просто дружеское участие, что Керр совершенно прав, когда говорит, что мне надо как можно быстрее выбраться из этого мира в Белый.
Ведь лихорадка возвращения неизлечима.
Вот только пока я буду в Белом мире, сколько времени пройдет в Солнечном? Уйдет ли Лакс оттуда, уверившись со слов Керра, что со мной все в порядке, или все-таки решит дождаться?
— Корт мне поможет, — сказала я.
— Ты отправишься с нами в Солнечный мир. Аргента встретит нас там.
— Аргента?
— Аргента, — повторил Керр, глядя на меня со странным выражением лица.
Сердце в груди громко застучало.
— Что ты хочешь этим сказать, Керр? Он предал нас. Ра’ш — его Протеже, он хотел купить меня!
— Помнишь, когда-то давно я хотел рассказать тебе о нем? — спросил он.
Я кивнула. Керр вдруг потянулся ко мне, и я едва не подпрыгнула на месте от неожиданности, почувствовав на себе его прикосновение. Но он всего лишь вытащил из пазух ремни безопасности. Застегнув их на мне крест-накрест, отстранился и с неудовольствием посмотрел на меня.
— Они не удержат тебя. Есть другой вариант, но не думаю, что он тебе понравится.
Один из вампиров вытащил откуда-то сверху подобие спального мешка. Я сначала даже хихикнула, но потом поняла, что выхода и правда нет. Если я не хочу разбить себе во время приступа голову и покалечить кого-то из тех, кто меня спас, мне нужно воспользоваться предложенной возможностью.
Уже через несколько минут, похожая на завернутого в конверт новорожденного младенца, пристегнутая ремнями и обливающаяся потом я слушала рассказ Керра.
Во время войны, когда волна смирения и покорности накрыла Белый мир, многие предпочли скрыться. Забыв про свои воплощения, многие бежали в другие миры, и только те, кто был предан Марканту и его идеалам, те, кто понимал, что потеря такого мира закроет доступ в другие миры еще на сотни лет, остался. В Героя верили не все, некоторые откровенно сомневались в том, что какой-то редкий минерал, пусть даже и обладающий необычными свойствами, сможет помочь разумному миру выстоять против не просто оружия — ментального оружия, равного которому еще не знали. Узы смирения и покорности накладывались не на воплощение в отдельно взятом мире. Демоны научились воздействовать на самую суть — на душу, и если узам покорялась она, им становились покорны все воплощения этой души. Но минерал помогал. Микроскопические дозы минерала при попадании даже на кожу проникали через нее, приклеивались к клеткам человеческой крови и создавали соединение, которое буквально «промывало» мозг. Действовать на такой мозг узами было нельзя.