Ининджер заговорил, и первые же его слова оправдали мое предчувствие. Темные глаза смотрели прямо перед собой, но мне казалось, Ининджер не вспоминает — он пророчествует. И пророчество это касается меня.
— Патроны и Протеже! Я буквально только что вернулся из мира, где и произошел проступок, о котором вы тут говорите. Нам следует понять, что, каким бы ни был итог прыжка, главное здесь — не судьба отдельных учеников или Патронов. Мы рискуем потерять — и потерять надолго — мир с редкой цивилизацией, мир, который уже пошел нам навстречу. Ангелы доверили принять решение нам, так что только от нашей беспристрастности и щепетильности зависит сейчас будущее Дайтерри.
Я опустила голову. Кажется, и от Ининджера нечего ждать справедливости. Он практически точь-в-точь воспроизвел слова Яра, сказанные некоторое время назад. Смерть одного человека и тяжелое ранение у другого ничего не значат сами по себе, когда речь идет об интересах целого мира. Я вынуждала себя признать правоту его слов, но ведь я, в отличие от девушки, которая отказалась учиться дальше, помнила все до последнего момента. И это были не самые лучшие воспоминания.
— И потому, дабы не принимать поспешных решений относительно Дайтерри, я вернулся туда сразу же, как узнал о том, что Протеже Аргенты Ининджерджена пошла на поправку. — Ининджер выдержал паузу, хотя все взгляды и так были направлены на него. — И моя версия подтвердилась. В нападении дайт виноват один из учеников.
Вслед за его словами поднялся гул. Мне показалось, будто меня ударило чем-то тяжелым, в голове зашумело, мысли заплясали. Я поймала себя на том, что зачем-то взяла в руки коробку с водой, хотя пить вовсе не хотелось.
— Вот дела, — услышала я растерянный голос Лидиллы. — Вот дела, ничего не скажешь.
Отставив коробку в сторону, я сложила руки на коленях и попыталась привести мысли в порядок. Это не обязательно должна быть я. Это не обязательно должна быть я.
— Прошу тишины! — голос Ининджера заполнил помещение, и голоса постепенно затихли. — К счастью, дайт не отказались говорить со мной после того, как я заверил их в том, что нарушитель будет жестоко наказан. Прошу внимательно выслушать то, что я сейчас скажу. Дайт не назвали причину, по которой они напали на группу — это связано с таинством ритуала. Но они согласились указать мне виновного.
Я затаила дыхание.
— Дайт напали на двоих. Обе девушки светловолосы, обе были в белых туниках. Стилгмар Аргентджен, прошу выйти сюда.
Руки затряслись так, то пришлось сжать их в кулаки. Где-то вдалеке остался успокаивающий шепот Силенки, сочувствующий взгляд Керра. На негнущихся ногах я вышла из-за стола и встала на уже знакомое мне место перед троном. Лакс снова смотрел на меня, и я готова была поклясться, что он затаил дыхание.
— Я здесь, — сказала я.
— Хорошо. — Ининджер кивнул. — Расскажи, пожалуйста, что случилось в Дайтерри с момента начала ритуала вызова дождя.
Я пересказала то, что говорила недавно всем остальным. Ининджер откинулся на спинку и слушал, и я готова была поклясться, что слушал он не только мои слова, но и интонацию, с которой я их произносила. Он пытался определить в моих словах ложь. Но ее там не было. Ее просто не могло там быть.
— Я потеряла сознание, и дальше ничего не помню, — закончила я рассказ.
— Спасибо, Стилгмар. Поскольку побеседовать со второй пострадавшей у нас возможности нет, я вношу в Совет просьбу. Стилгмар Аргенджен, с согласия своего Патрона и с одобрения Совета должна будет вернуться со мной в мир Дайтерри.
— Я против, — тут же подал голос Аргента, но Ининджер взмахом руки попросил его замолчать.
— Протеже. — И это было сказано моему Патрону. — Я понимаю, что речь идет об обучении, и что эта ученица для тебя очень важна в силу ряда причин. Но появилась возможность оставить мир Дайтерри доступным для перемещений. И это интересы трона и Мастера правления, которые превыше твоих, моих, чьих-либо интересов.
— Моя Протеже не пойдет в мир Дайтерри, — сказал Аргента.
Ининджер открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но тут я поняла, что имел в виду Аргента.
— Мне запретил возвращаться в мир Дайтерри ангел.
Наступила тишина, которую обычно называют мертвой. Я глядела только на Ининджера, а его лицо оставалось спокойным, и я сама начала немного успокаиваться. Уверившись в том, что прерывать меня не собираются, я продолжила:
— Ангел попросил меня не возвращаться туда после того, как исцелил мои раны.
— Кто лечил ее? Корт? — спросил Ининджер Лакса.