Мы выпили сидра и поболтали о том о сем. Выдавать себя было ни к чему, а потому беседы ограничили мужчинами, турниром и стриптизом. Я поделилась услышанной сплетней, и Патрон Камнри закусила губу.
— Наверняка сказать нельзя, но уверена — в этом году будут сражаться до смерти. — Она поморщилась. — Иначе в следующем году им просто придется вынести на поле черную мишень. Женщин уже столько, что скоро новорожденных девочек станут убивать.
Странно было обсуждать такие вещи с гермафродитом, живущим на планете, где брака как такового не существует, и люди раз в жизни просто воспроизводят сами себя, чтобы поддержать популяцию.
Когда мы, наконец, добрались до трибун, стало очевидно, что придется стоять. Турнирное поле размером с земное футбольное было хорошо видно и отсюда, и мы остались там, где пришлось. Все места были заняты желающими поглазеть и поучаствовать, а поскольку мы относились только к первой категории, лезть вперед было незачем.
Позади трибун были установлены всевозможные палатки и шатры — с напитками, для желающих поесть, для кормления детей, палатки-уборные, лекарские палатки — подготовился торговый люд к празднику основательно. Были даже палатки для сна — на тот случай, если кто-то напьется крепленого и решит передохнуть.
На краю поля перед трибунами стояли пышные шатры — для мужчин. Там, скрывшись от любопытных глаз, будущие отцы семейств готовились к дефиле. Нам пришлось немного подождать, прежде чем суматоха на трибунах улеглась, и в центр поля вышла высокая старая женщина в черных узких брюках и черно-красной, расшитой золотистыми нитями рубашке. На трибунах сначала поднялся гул, а потом наступила тишина. Женщина поднесла к губам какой-то предмет и дунула в него. Раздался звонкий свист, и по краю трибун поехал движимый паром громкоговоритель на колесиках, внутри которого встроенный проигрыватель начал воспроизводить запись.
— Начинается турнир! Начинается турнир! — понесся по полю усиленный громкоговорителем голос. — Все ли контракты сданы? Все ли мужчины готовы? Начинается турнир! Начинается турнир! Все ли Трофеи здесь? Все ли претенденты на месте?
Когда громкоговоритель сделал полный круг и, вернувшись на свое место, замолчал, из центральной палатки, раздвинув тонкой рукой складки плотной ткани, вышел статный мужчина в розовой одежде. Его приветствие заглушил дикий толпы — это был, как я тут же узнала от соседки, Неярь Перунка — безусловный фаворит турнира. В косы Перунки было вплетено двенадцать кукол — столько было мальчиков среди детей, родившихся от двенадцати союзов.
— За него будут биться самые сильные и смелые! Смотри, сколько у него в руке платков, смотри!
Я не знала дергающей меня за рукав женщины, но послушно подпрыгивала на месте и вопила вслед за ней. Даже Патрон Камнри не осталась безучастной. Глаза ее светились настоящим восторгом, губы улыбались.
— Неярь! Неярь! — скандировала толпа.
Мужчина и женщина встретились на середине поля и некоторое время постояли молча, позволяя толпе выплеснуть свой восторг. Затем снова раздался звук свистка.
— Мы готовы! — весело прокричал Неярь, и трибуны снова взревели.
Один за другим из шатров стали выходить разодетые мужчины. Это были люди уже в годах — те, которые участвовали в турнире в последний раз, мужчины с десятками контрактов за спиной. Они были величественны и полны достоинства, их встречали приветственными криками и уважительным свистом. Практически все они вышли на поле с платками в руках, и даже среди них были те, кто держал в руке два, а то и три платка. Мужчины улыбались трибунам, женщины рукоплескали.
Я постаралась посчитать, сколько мужчин выйдет сегодня на поле. Этих оказалось около сотни. Следующими на поле высыпали мужчины в зрелом возрасте — но их оказалось не намного больше, еще пара сотен — и всего триста или чуть больше для целой страны. Я знала из учебника, что мужчины в Миламире — штучный товар, что они постепенно вымирают, несмотря на усилия женской половины здешнего человечества, но, увидев такое своими глазами, испытала легкое потрясение. Вышедшие покинули поле, и из шатров стали выходить молодые, красивые, сильные — мужчины в самом расцвете сил. Я окинула глазами беснующуюся многотысячную толпу — насколько она выросла за прошедшие четыре турнира? Вдвое? И это несмотря на то, что женщинам после сорока запрещалось рожать детей и участвовать в турнирах. Многие из молодых мужчин держали в руках по целой охапке платков — плохой знак для претенденток, отличный знак для Трофеев. Я не увидела нашего нахала — мы стояли слишком далеко, но неосознанно схватилась за свой шейный платок. Какое счастье, что я живу в мире, где не надо убивать за возможность родить ребенка.