Проговариваю всё это как ни в чём не бывало, но только взглянув Инне в лицо понимаю, что ей такие наставления не нравятся. Она вообще всегда особенно недовольно смотрит, когда я любым образом проявляю заботу. Пусть и такую, незначительную, на словах про кушать осторожнее.
— Сколько я должна за сутки в этой квартире? — тут же увеличивает дистанцию Инна, всем своим видом демонстрируя отчуждённость и явно давая понять, что и мне надо.
Ну вот. А я надеялся, что она забудет те свои слова про оплату. Рассчитывал обойтись без этого, но понимаю — скажи я ей об этом сейчас, девчонка бунтовать начнёт. И это в лучшем случае. В худшем её тут насильно оставлять придётся, ну или опять по городу искать.
Слишком уж шатко сейчас всё между нами.
— Потом рассчитаемся, — всё-таки предпринимаю попытку хотя бы отложить вопрос.
Но увы.
Инна смотрит на меня уже совсем воинственно, да и руки на груди скрещивает недобро.
— Не потом, а сейчас, — недовольно настаивает, даже не понимая, что и бурчит очень даже очаровательно. Хоть и неуместно.
Ладно. Я ведь изначально, когда она про оплату задвинула, решил, что буду откладывать её деньги, временно у себя их держа. Своеобразной копилочкой ей послужу, до тех пор, пока не будет готова спрятать колючки и принять мою поддержку полноценно. Тогда и верну всю скопившуюся сумму. Всё равно Инне лучше быть экономнее в тратах, учитывая количество её налички. Не знаю, сколько на карте, но вряд ли миллионы. Так что, может, даже и к лучшему, что у себя придержу часть средств. Ведь мои она, в случае чего, вряд ли примет. По крайней мере, в ближайшее время.
— Пятьсот, — ещё раз взвесив её возможности, твёрдо выдаю.
— За такую квартиру? — взрывается Инна и забавно указывает мне руками вокруг, на что я усиленно подавляю усмешку. Со мной тут серьёзно вроде как говорят. — Вы издеваетесь? Тут суточная цена минимум в десять раз больше, то есть, пять тысяч.
Считать девочка умеет, молодец. И в ценах по Москве в целом ориентируется, хотя бы примерно. Не то чтобы ждал, что нет, но такой отпор слегка выбивает. Инне настолько принципиально дистанцию сохранять, что готова нехило в средствах поприжаться? Или её сейчас просто возмущением накрывает, и она не особо отдаёт отчёт в возможных последствиях своих возмущений?
Решаю поставить на второе.
— А у тебя много лишних денег? — спрашиваю без насмешки, но с нажимом, чтобы одумалась уже.
Пристально смотрю на Инну, на что она кривится и отворачивается.
— Ну ладно, вам же хуже. Уговаривать не буду, — вот вроде и сдаётся, не отрицает мои доводы, а колючек будто только больше.
Только и усмехаюсь на это наглое заявление маленькой бестии, и просто выхожу.
Уже в лифте поражаюсь тому, как чуть ли не плыл, как ласково и осторожно себя вёл, и как многого мне стоило её не коснуться…
Изначально, когда Аня мне вслед бросила, что Инна спит со всеми подряд, я разозлился на рыжую бунтарку ещё сильнее. Видел её легкомысленной эгоистичной тусовщицей, которой наплевать на стремления родителей обеспечить ей лучшую жизнь. Считал, что её побег — лишнее подтверждение невыносимости характера.
А потом, решив, что сам её найду, позволил себе заглянуть в сумку. Нашёл там блокнот с довольно приятным почерком и нейтральными заметками, среди которых и пароль к телефону был.
Конечно, без него я едва ли смог бы выйти на Дениса. Конечно, время поджимало, а неизвестность давила… Но это не оправдывает того, насколько глубоко я погрузился в жизнь Инны. Чёрт, да меня как будто приклеило. Всю ночь изучал телефон, зная, что всё равно в такое время суток нет смысла за ней ехать. Ведь уже понял, к кому приехала. Понял, что и не тусовщица совсем — в одном из сообщений подруге стало понятно, что Громова и по клубам даже не ходок, да и алкоголь не пробовала. По крайней мере, крепкий. А тот мудак, которого поколотил, у неё первым был.
Конечно, меня поразило, почему по словам Лены совсем другое было. Она врала, чтобы я охотнее присмотрел за дочерью? Было странно и непонятно. Хотя это как раз прояснилось сегодня. А тогда, ночью, я быстро отвлёкся от этой мысли, увидев видео с танцами.
Это было просто нечто. Настолько талантливо, красиво и гибко Инна двигалась… Столько всего передавала танцем, что меня пробрало враз, хотя не разбираюсь в балете. Но так танцевать… Даже камень бы расчувствовался.
Я не сразу обрёл возможность соображать, когда, наконец, отложил телефон девочки. А обретя, сложил многие факты, поняв, чего ради Инна так бунтовала. Совсем не к тусовкам её тянуло, академия лишала её будущего. Того самого, для которого девчонка рождена.