И меня совсем ведёт, потому что ещё и вспоминается, каким слабым голосом она чуть ли не умоляюще говорила мне прекратить совсем недавно. Таким тоном, каким обычно сдаются.
Почти бездумно начинаю поднимать её футболку, чтобы снять, вот только на этот раз Инна уже не остаётся безучастной. Резко перехватывает её у меня, сама приподнимает и держит так, чтобы прикрыть грудь.
И смотрит, кстати, возмущённо. Вот только молчит по-прежнему.
Да и действовать дальше мне всё-таки позволяют. Ухмыляюсь, но на этот раз решаю не играть с огнём, каким бы заманчивым он ни был. А то тут не только Инне приходится проявлять выдержку, чтобы делать вид, что ей всё равно — мне тоже, хоть я и не прикидываюсь безразличным. Но от этого не проще, потому что подавлять распаляющееся желание зацеловать её всю становится уже физически сложно. А значит, пора заканчивать дразниться. Девочка слишком напряжена. Дышит уже через раз.
Мне приходится даже самому отодвигаться, чтобы не спалиться с тем, как она на меня влияет. Пусть лучше Инна расслабится и поймёт, что я не подразумеваю ничего лишнего, а просто позаботиться хочу. С этим ей тоже свыкнуться пора, а не только с моими прикосновениями.
Ну что ж… На теле ранок совсем немного. Вот я уже и заканчиваю с ними, и даже убираю руки с ноги, чтобы закрыть тюбик.
Вот только не отхожу от стола, на котором всё ещё сидит она. Футболку уже опустила, но продолжает оставаться на месте. И на этот раз смотрит на меня. Открыто, задумчиво. Внимательно так, словно изучает.
От этого одновременно и немного напряжено, и любопытно. Что там у Инны в голове на этот раз, что во мне высматривает… И почему всё ещё не слезает со стола и позволяет мне быть так рядом.
— Спасибо, — тихо говорит. Почти шепчет.
Непривычно так звучит этот её голос после всех бурчаний, что я слышал здесь до этого.
Да что там голос, Инна и не смотрела на меня так почти никогда. Даже в сексе, во время которого она раскрывалась с естественной страстью и чувственностью, которые мало в ком настолько гармонично и ярко переплетаются.
— Пожалуйста, — не сдерживаюсь, чтобы не пустить в голос ласковые нотки.
Ведь Инна сейчас такая мягкая, тёплая в этом её взгляде, такая открытая и искренняя… И обнять хочется, и в то же время слишком завораживает эта её перемена. Просто смотрю, внемлю и немного даже опасаюсь спугнуть.
Хотя её, как я вижу, вообще ничего не смущает. Ни мой тон, ни то, что мы так близко, ни эти наши взгляды… Откуда такая перемена неожиданная?
Впрочем, это быстро перестаёт иметь значения, когда Инна тянется к моему лицу своими пальчиками. Я чуть ли не замираю. От её пытливого взгляда и осторожных действий меня окатывает такой нежностью, что вот очень сомневаюсь, что она не отображается на моём лице.
Хочу коснуться и сам — например, погладить рыжие волосы, прядь которых выбивается ей на скулы. Но не успеваю — с меня вдруг снимают очки. Оказывается, за этим девочка ко мне тянулась.
Ей интересно посмотреть, как я выгляжу без них? Что ж, пусть изучает, я не против. С любопытством чуть наклоняю голову к ней. Обычно девушки смотрели на меня не так откровенно и не сразу, да и смущались делать что-то на раннем этапе знакомства. Не говоря уж, что не перестраивались так быстро. Но это же Инна, чёрт возьми, и от неё вообще никогда не поймёшь, чего ждать.
Готов признать — мне это скорее нравится.
Но вот она уже перестаёт на меня смотреть, даже не выдав никакого вердикта. Вместо этого надевает мои очки на себя. Так непосредственно и почти по-детски — давно никто не проявлял любопытства к тому, как там я в них вижу.
Вот только надолго Инну, конечно, не хватает. Почти сразу же хватается за виски, давая понять, что голова кружится.
— Ого, — выдавливает она.
А потом смотрит на меня с изумлением и почти неверием, мол, как это так. Ухмыляюсь.
— Минус шесть, — спокойно отвечаю на её невысказанный вслух вопрос, который всё-таки вижу в глазах. Настолько Инна сейчас близко.
— Ого, — только и повторяет она.
Глядя на такую растерянную девочку, с трудом придаю своему лицу серьёзность с долей ухмылки. Хотя куда больше хочется сейчас заниматься гораздо более интересными вещами, чем выслушивать возможные подколы теперь не только насчёт «старика», но и по поводу того, что типа ничего не вижу. Уверен, что в представлении Инны мне чуть ли не нужен костыль, если я без очков.
Вряд ли она отдаёт себе отчёт, что я прекрасно вижу, как её губы распухли от покусывания нижней, как они заманчиво покраснели, как забавно распушились после душа рыжие волосы… И как подрагивают длинные ресницы, когда Инна водит по мне взглядом.