В конце концов, трогать я могу и через одежду. Скольжу ладонью ещё выше, к груди. Тут же чувствую горячие мурашки по телу от томного вздоха мне в шею и смотрю в совсем уже растерянное лицо.
— Владислав Дмитриевич, — неожиданно и почти осознанно проговаривает Инна едва слышно, когда всё-таки встречает мой взгляд своим.
Даже не знаю, что она хотела этим выразить, но физически не могу разорвать зрительный контакт. Ищу в глазах тот протест, который едва пробивался среди слов — не нахожу. Скорее мольбу.
Но мы оба знаем, чего оба на самом деле хотим.
— Влад, — поправляю непреклонным шёпотом и провожу носом за небольшим ушком.
— Влад, — послушно безотчётно повторяет Инна, и от одного только этого почти нежного звука моего имени на её губах меня накрывает.
А она ещё и бездумно поглаживает мне плечи и шею, смотря своими распахнутыми будто пьяными зелёными глазами так, что я больше никаких подтверждений не жду и даю себе больше воли.
И вопрос остаётся только один — взять такую горячую и податливую девочку прямо здесь, на кухне и на столе, или всё-таки до комнаты добраться. И я бы даже не раздумывал, когда такой соблазн. Инна уже и трётся, и выгибается, и сама мне рубашку комкает. Вот только разум меня не подводит и подсказывает, что из нас двоих в душе была только она. Даже если я успею выйти вовремя — опасность уже по факту есть, ведь с момента моего последнего оргазма прошло совсем немного времени.
Без презерватива никак. А их пачки у меня в комнате хранятся. И лучше я туда пойду с Инной на руках, чем оставлю её тут хотя бы на какие-то секунды. Каким бы сильным ни был отклик от её сейчас, я вообще не удивлюсь, если по возвращению меня будут ждать колючки. А снова пробиваться сквозь через оборону у меня терпения не хватит. И так еле держусь.
К тому же, Инну всё-таки били недавно. Не самое лучшее время сейчас для экспериментов типа неудобного стола. Я ведь и сейчас, когда её трогаю с самыми прямыми намерениями, всё равно периодически чувствую ранки, которые не позволяют совсем уж забыться.
Приняв решение, опускаю руки, приподнимая Инну за соблазнительную попу, сжимая, вырывая в свою шею новый тихий стон. Девчонке явно нравится, когда я так её держу, обхватывает меня ногами и руками, а сама крепче жмётся.
От этого, конечно, нешуточно кроет, но всё-таки умудряюсь сохранить рассудок и донести неё до кровати. Там опускаю Инну на застеленную постель, сразу же скользя губами на плоский живот, попутно стягивая с неё шорты.
— Ладно, — неожиданно слышу срывающийся её голос. — Я согласна…
И хоть мне офигеть как не до разговоров, но это же Инна. Её слова как вбиваются в подсознание, так и не вытащишь. Ведь звучали будто не о постели, о чём-то другом. На действия, которые у нас тут намечаются, они и не нужны были. И без них всё обоим понятно.
Слегка приподнимаюсь над ней. Инна смотрит на меня, в глаза, немного коварно, но в то же время соблазнительно доверчиво.
— На что? — спрашиваю почти без эмоций, хотя сам чуть ли не по-дурацки замираю.
В голову ведь только один ответ напрашивается с учётом моего недавнего признания. Я, конечно, не предлагал напрямую быть вместе, но Инна и без того могла уловить.
Никогда не считал необходимостью проговаривать изменившиеся отношения, но с ней это чуть ли не важным становится. Настолько, что пока и не действую, просто смотрю, оставив одной руку на её бедре, а второй облокачиваясь о кровать.
— На секс с вами, — неожиданно выдаёт она с самым серьёзным видом. Я озадаченно хмурюсь, но не успеваю придумать колкость по поводу того, что это и так понятно. Потому что наглая девчонка уверенно добавляет: — За проживание здесь.
Озадаченно хмурюсь, хотя в сознании уже начинается наклёвываться осознание. Инна снова отталкивает меня, только на этот раз более изощрённо?
Она ухмыляется моему недоумению. Почти насмешливо.
— Как я говорила, вы в этом хороши, а у меня напряг с деньгами, — чуть ли не мурлычет она, проводя пальчиками мне по груди и прессу.
И этот тон, и действия безошибочно воспринимаются как издевательство. Инна лежит передо мной, вся такая соблазнительная, демонстративно и по факту готовая. Но то, что при этом говорит…
И ведь наплевать на причины этого её поведения. Даже если они вызваны внутренней паникой по поводу того, как мы становимся близки.
— Мне не нужны твои деньги, — жёстко отрезаю.
Бесит понимание, что никак до неё сейчас не достучаться, что бы ни говорил. Мне отрезают любые возможности. Наброшусь на Инну сейчас — получу лишь физическое удовлетворение, а она — моральное. Ведь решит, что победила. И что всё будет по её правилам.