— В день, когда мы познакомились с Аней, когда оказалось, что мы соседки, я узнала много интересного. Мы играли в «Правда или действие». Благодаря чему я узнала, как она сюда поступила, — спокойно начинает Инна.
Она говорит чётко и размеренно, но не длинно. Ни у кого не возникает желания её перебить и вернуть к сути рассматриваемого дела — один её голос даёт понять, что все сказанные ею слова имеют значения.
А я даже не удивляюсь, когда узнаю, что Аня вышла на эту академию из-за меня. Фактически сталкерила, узнала, кто я и чем занимаюсь, не теряла из наблюдения. Готовилась к поступлению, зубрила нужные предметы чуть ли не с момента, как в меня якобы влюбилась.
— А какое это имеет значение? — декан моего факультета всё-таки делает вид, что не улавливает мысль.
Он вообще тут максимально строгим быть пытается. Как раз потому, что до этого часто со мной взаимодействовал в разных сферах. Теперь пятнать своё имя возможным скандалом не хочет, вот и с самого начала даёт понять, что не делает мне поблажек. Так перебарщивает, чтобы все видели и запомнили наверняка.
Но Инна не теряется от его напора:
— Она год назад имела возможность попасть сюда на другой факультет, который был бы ближе ей по интересам. Сначала её это радовало, но в последний момент Аня забрала документы и не стала заселяться, а перепоступила через год. А всё потому, что выяснила, что Влад ведёт не на всех специальностях, и что на том факультете, где она могла бы учиться с первого раза, другой преподаватель по этой предмету.
Воу, оказывается, настолько всё запущено. Нехилый такой манёвр — отказаться от близкой ей специальности, от поступления в крутую академию, куда и попасть сложно, пропустить год и пытаться заново… И только ради того, чтобы видеть меня чаще?
После такого только идиот поверит, что я насиловал эту чокнутую. И, кажется, она это понимает. Вот как кривится, смотрит на Инну чуть ли не убийственным взглядом. А потом не выдерживает:
— Разве можно считать свидетелем человека, который говорит то, что не имеет отношение к делу и домысливает? Моё поступление — моё дело, и здесь оно не при чём, — Аня ещё старается говорить как можно более уверенно, но мне отлично слышно, как нервно подрагивает её голос. — И Владислава Дмитриевича оно никак не касается.
Аня демонстративно выделяет мои имя и отчество, явно подчёркивая разницу в том, как сама ко мне обращается и как это делает Инна. Тем самым типа даёт понять собравшимся, что студенткам, пусть даже бывшим, надо держать дистанцию.
— Как раз касается. Ты сама сказала мне это во время игры, как и то, что влюблена в него с момента, когда вы были соседями, — если Инна и обращает внимания на попытку Ани вскользь осудить за обращение ко мне по имени, то ничем не даёт это понять. Так же уверенно поворачивается и к руководству академии, говоря уже им: — Это, кстати, тоже можно проверить и убедиться, что этот факт имеет место быть. Не сомневайтесь, что в настоящем суде к моим словам отнесутся гораздо более серьёзно, чем пытается Аня.
Хм, а ведь и правда, там могут ковыряться в гораздо более грязном белье, чем мы делаем сейчас здесь. Если Аня не предусматривает этого — чёрт бы с ней, и так понятно, что слишком самонадеянная и оторванная от реальности. Но руководство академии не задумывается, что может выставить себя в куда более сомнительном свете, чем представляет сейчас?
Впервые за всё это наше «заседание» у меня появляется надежда, что ситуация всё-таки может решиться сегодня. Причём, в мою пользу. И это чувство принесла мне Инна.
— Факт соседства может играть не в его пользу, — не сдаётся декан, хотя на этот раз звучит менее уверенно и не так жёстко. — Может, это он её тогда заприметил?
Я уже даже не сдерживаю пренебрежительной усмешки. Он вообще понимает, что несёт? Солидный же человек. Вроде бы.
— А потом чисто случайно она два раза поступала в его академию? — конечно же, Инна тоже улавливает нестыковку. — Я уверена, что здесь уже звучали факты, которые говорят о её влюблённости во Влада. Она чуть ли не помешана на нём. В первый же день она попросила у меня выяснить номер его комнаты, чтобы, как потом выяснилось, послать ему записку непристойного содержания.
Я для неё всё ещё «Влад». Нахрен Аню с её неуместными замечаниями. Сдерживаю улыбку — Инна так горячо и уверенно защищает меня, что, наверное, даже сама не представляет, как много для меня это значит.
И тут она всё-таки смотрит на меня. На короткий миг, но этого хватает, чтобы мы оба, я уверен, вспомнили момент, когда я рассказал про тот конверт с письмом.