Это безусловно триумф.
Я уверен, что все в зале чувствуют примерно то же, что и я. Смотрю на её отца — в его глазах слёзы. Он их даже не вытирает. На щеках видны дорожки, выдающие, что прослезился этот человек чуть ли не в самом начале выступления.
Инна уже покидает сцену, когда мы с её отцом переглядываемся между собой. Синхронно, машинально. В молчаливом согласии по поводу гордости за неё. Только у каждого из нас она своя. У него, я уверен, с болью перемешанная.
Конечно, я не оправдываю его былые поступки. Впервые услышав их от Инны, я вообще испытал жгучее желание накостылять ему, а оно у меня не то чтобы часто проявляется, совсем наоборот. Да и впоследствии, не наблюдая от него попыток сблизиться с дочерью, я уж точно не пропитывался к нему позитивом. Даже сам не особо пытался их примирить, чтобы ей не было лишний раз больно.
Но что бы ни было в прошлом, этого уже не изменить. И теперь это будто перестаёт быть принципиальным. Потому что понимаю наверняка — отцу Инны не всё равно. И, пожалуй, именно это сейчас главное между ними.
Мы досидели до конца всех выступлений, хотя они уже не особо интересовали. Но Инна не выходила к нам. До объявления результатов она должна была оставаться с командой, и к ним никого, конечно, не пускали.
Но нам это время было не утомительно, ничуть. Во-первых, местами всё равно было интересно, а во-вторых, хотелось узнать результаты конкурса. И это было скорее приятное волнение, как в детстве за пять минут перед наступлением Нового года. У нас обоих не было сомнений в том, что Инну как минимум заметили. Да, талантливыми были тут все. Но она своего рода самородок. Кто-то скажет, что я предвзят, но даже он не сможет отрицать, что Инна блистательна.
И эта мысль больше не доставляет тревогу, только радость и воодушевление. Я как-то быстро прихожу к осознанию, что для меня не менее важно, чтобы у Инны всё получилось в балете. Чтобы она не бросала. И что бы ни было между нами, какие бы проблемы ни навалились, от этого я не отступлю. Как и от неё.
И вот наступает момент объявления результатов. Кажется, мы с её отцом одновременно подаёмся вперёд. Он, наверное, даже дыхание задерживает. Я более спокоен. Ну или больше концентрируюсь на нём.
Команда Инна занимает второе место. Безусловно престижное для мирового конкурса. Просто умопомрачительное, если объективно. Но и в чём-то обидное — победа была слишком близка.
И если даже меня этот факт слегка коробит, то не представляю, как его переживает Инна, привыкшая побеждать и всегда стремящаяся к этому. Вздыхаю, готовясь, что ей скажу. Не знаю, услышит ли она, насколько престижно и нереально круто в её возрасте вот так громко заявить о себе на весь мир, как сделала сегодня. Да даже и не в возрасте дело. Нам всем надо будет прийти в себя, прежде чем до конца осознаем, насколько грандиозный это был день и результат.
А может, будет лучше, если что-то подобное ей скажет именно отец?..
Я снова смотрю на него, размышляя, стоит ли ему это предложить. И сможет ли он. Кажется, и сам до сих пор не отошёл от всего сегодняшнего.
В любом случае, я не успеваю ничего предпринять. Потому что вижу, как Инна порхает сюда, прямо в зрительный зал. Я так думаю, ко мне. И от этого тянет улыбаться, тем более что она как раз смотрит именно на меня.
Встаю, чтобы идти ей навстречу. Это уж точно не помешает, потому как Инну постепенно окружают поклонники. Не досаждают, тут в основном люди воспитанные, да и охрана бдит. Но девочка всё-таки задерживается, отвлекаясь то тут, то там. Я двигаюсь быстрее.
Едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть к ней чуть ли не бегом, сгрести в охапку и окольцевать ей тело, закрывая от всех в этом зале. Забрать себе. Они все хотят её внимания, но я слишком долго ждал.
Меня уже замечают в зрительном зале. Кое-кто смотрит удивлённо и как-то странно, но я могу их понять. Сегодня перед ними зажглась новая звезда, а теперь она идёт к какому-то незнакомому типу вроде меня. И я не менее уверенно следую ей навстречу.
И вот через несколько минут мы уже совсем близко, а в следующую секунду Инна буквально кидается ко мне, запрыгивает в объятия и смеётся. Нежно обнимаю её, поглаживаю по лицу и волосам, и чувствую себя неприлично счастливым. А ещё охватывает её неприкрытыми эмоциями. Такая непосредственная, живая, моя.
И не похоже, что хоть немного огорчена в последний момент выхваченной победе с впечатляющими призами. Но я на всякий случай обескураженно шепчу ей всякие комплименты вперемешку с поздравлениями и заверениями о крутости результата и о том, что она была лучшей. Не знаю, слышит ли Инна меня сейчас. Обнимает так, будто не замечает ничего вокруг.