Я быстрее прихожу в себя и оцениваю обстановку вокруг. Пока мы не привлекаем совсем уж много внимания, но всё равно приходится мягко оторвать от себя взбудораженную Инну. На нас уже и охрана косится.
— Уверен, ты запомнилась им больше всех, — одновременно со своим действием говорю, заглядывая ей в глаза.
Хочу понять, стоит ли за её радостью хоть немного досады, или ничто не омрачит этот день.
Инна ухмыляется, уловив, что я осторожничаю говорить про первое место.
— Тебе — да, — нескромно заявляет она, ткнув мне в грудь пальчиком. — А так тут много талантливых людей, приятно было конкурировать. И второе место — так круто!
В его голосе столько восторга, что последние сомнения по поводу её настроя отпадают сразу. Надо же. Инна действительно принимает расклад и рада ему. Почему-то у меня такое ощущение, что в том же сентябре так бы не было. Девчонка будто повзрослела, юношеского максимализма стало меньше, а уверенности больше.
— Это точно, — только и говорю, а потом улыбаюсь.
Инна тоже отвечает мне сияющей улыбкой. Я чуть крепче сжимаю её в руках, ведь мы всё ещё обнимаемся, хоть уже и не так откровенно.
— Даже хорошо, что не первое. Теперь я могу не выполнять обещание, данное Ване, — неожиданно вспоминает она.
Я даже слегка напрягаюсь. Сразу вспоминаю, о чём речь, хотя мы эту тему не поднимали с момента, как Инна вообще упомянула о таком идиотском недоразумении, как обещание тому парню.
— А то бы ты выполнила? — притворно хмурюсь, всем видом выражая насмешливый скептицизм.
Конечно, я спрашиваю несерьёзно, ведь ничуть не сомневаюсь, что Инна не стала бы. Но улыбка у меня вдруг сама собой становится какой-то натянутой. Ловлю себя на том, что даже шутливые разговоры или мысли о том, чтобы потерять эту девушку, отзываются во мне неприятным чувством. Впервые со мной такое. Вроде всегда был уверен в себе, да и не цеплялся ни за кого. А тут опять долбанная мысль о разнице в возрасте и о том, что мы, по сути, представители разных поколений, в отличие от того же Вани с ней.
— Нет, но так я была бы нечестной, — то ли заметив мой слегка переменившийся настрой, то ли задумавшись сама, серьёзно отвечает Инна. — Не хочу так.
Кивнув своему же ответу и, кажется, окончательно закрепив его у себя в сознании, она снова улыбается. А я просто смотрю и понимаю, что люблю слишком сильно. Прижимаю её к себе, блуждая ладонями по телу, довольно утыкаясь лицом в рыжие волосы, не реагируя хотя бы на короткое мгновение ни на что другое вокруг.
— Я тобой горжусь, — шепчу. О любви она и так знает. Хотя это, наверное, тоже. Но сказать стоило, потому что Инна улыбается мне куда-то в шею с таким довольным звуком.
И вдруг напрягается едва уловимо. Я отстраняюсь и вижу причину — её отец идёт сюда. И ей хватает буквально нескольких секунд беглого взгляда мне из-под плеча, чтобы заметить это. Тогда как я улавливаю далеко не сразу, и то больше разумом.
Снова смотрю на Инну.
— Может, поговорите? — мягко предлагаю.
Имею в виду, конечно, без моего участия. И она это понимает, потому что мой взгляд цепко держит её, не позволяя этого не уловить.
Внутренне готовлюсь то ли к уговорам, то ли к принятию её категоричного отказа и потом собственным объяснениям с её отцом. Но Инна неожиданно удивляет спокойствием ответа:
— Поговорим.
Глава 26. Инна
Идя навстречу к отцу, подмечаю, что одет он с иголочки. Дорогой костюм, идеально выглаженная рубашка, штаны, обувь тоже новая. Будто наряжался, чтобы достойно влиться в атмосферу. Наверное, думал, что тут иначе и не пустить могут. Это похоже на него, перестраховщик ещё тот. Только не в вопросах с мачехой.
Подойдя ближе, замечаю и то, что его волосы зачёсаны и зализаны лаком. Ещё и одеколон наверняка использовал. Влад одет куда проще. И правильно. От него не разит за версту неуёмными стараниями произвести впечатление. Он гораздо более настоящий, и вписывается сюда, кстати, лучше. Естественнее.
Подавляю лишние мысли. Не стоит, наверное, заводиться из-за ерунды. И почему я всё ещё реагирую так на отца? Он ведь просто перенервничал, наверное, хотел как лучше.
И вот мы уже равняемся, а я, наконец, поднимаю на него взгляд. Странно папа смотрит, надрывно как-то, и от этого тянет нарушить ставшее напряжённым молчание.
— Не ожидала тебя здесь увидеть, — говорю первое, что приходит в голову.
Просто констатация факта. Я ведь даже не предлагала ему прилететь. Сомневалась, что в этом был бы смысл.
Говорю без обвинения и каких-либо эмоций, но замечаю, как мрачнеет его взгляд. Отец неловко прокашливается и откровенно мнётся, и я ощущаю почти уже забытый болезненный укол. Тот самый, который частенько был в моментах между мной, им и мачехой. Вздыхаю и ненадолго отвожу взгляд.