Ключник ждал.
— Почему я? — После долгого молчания слова давались мне с трудом.
Только сейчас я почувствовал, насколько изменилось мое восприятие времени за эту ночь. Теперь мне казалось, что все, что случилось со мной в лесу, было давным-давно, и все это время я ни с кем и не разговаривал.
— Случай. — Ответ Ключника был легок, но сквозь кажущуюся легкость я услышал раскаты далекого грома. Так слова Ключника привычно уводили меня в свой мир, полный таинственной легкости простых вещей. — Твой брат не справился. Стражи были свидетелями его поражения.
— Но поединок? Я проиграл.
— Поединок — всего лишь древний ритуал, — сказал Ключник, и редкие холодные капли дождя упали мне на лицо. — Если хочешь, поединок — это последний шанс одуматься. Передумать. Уступить. И уступить в первую очередь самому себе.
Дождевые облака собирались над Храмом. Слова Ключника каплями мягкой воды падали на лес. Они смывали с его листьев пыльные остатки зимы.
— Поединок… — Ключник смолк на мгновение, и в дождливой тишине я услышал шепот множества воспоминаний. Пережив их заново, Ключник продолжил: — Ведь главное — не физическая сила. Бывает так, что исход боя не всегда показывает достойного. Выбор не прост. Случается, что в некоторых поражениях намного больше достоинства, чем в иных победах.
Дождь и тишина — слова Ключника:
— Твой брат за ритуальной схваткой не смог увидеть самого главного. Он так и не ответил себе на вопрос, ради чего ему нужна эта ритуальная победа. И вот он проиграл в самом главном сражении своей жизни. Но я не виню его в этом. Кто я такой, чтобы это делать. Все произошло так, как и должно было быть. Ничто не потревожит воли богов, и ничто не возвысит безволие человека. Три испытания. Три проявления независящей от нас воли. Три. Но только четное число — число смерти.
Я сделал движение, чтобы возразить, но Ключник остановил меня:
— Не говори ничего. Просто подумай. Ведь самое главное — это понять. Это главное. Осмыслить и понять. Многие считают, что главное в том, чтобы изменять все вокруг. Так они пытаются повлиять на ход своей и чужой жизни. Это путь многих бед и страданий.
Теплый камень Храма. Свежий чистый лес. Все вокруг еще хранит запах ночи:
— Мы ничего не меняем. Мы лишь наблюдаем, делаем выводы и действуем так, чтобы не обманывать самих себя. Тебе будет нелегко. Ты должен забыть про страх, сомнения, гордыню, жалость, про все, что связывает тебя по рукам и ногам. И тогда все возможно.
— Неужели мой брат не смог победить страх? — спросил я. — Мне трудно поверить в это. Чего он мог бояться?
Ключник не спешил с ответом. Он дал мне время успокоиться. Я был напряжен. Я вслушивался, чтобы не пропустить ни единого слова. Но все, что я слышал, — это тишина и капли дождя, бьющие о камень. Когда дыхание мое вновь стало ровным, Ключник ответил мне:
— То, с чем он не справился, это больше, чем страх. Есть два типа людей — рабы и воины. Если у рабов есть надежда когда-нибудь стать воином, то некоторые из воинов живут в постоянном страхе стать рабом.
— Что ты хочешь сказать?
Слова долгожданного ответа прошли сквозь меня, не оставив внутри ничего, кроме тоскливой безысходности.
— Я хочу сказать, — вздохнул Ключник, и волна тяжелого тумана накрыла лес, — что твой брат мог стремиться быть во всем первым только из страха. Он боялся показаться рабом в чужих глазах. Страх стал стержнем его жизни.
Вот оно! Я не желал соглашаться с Ключником, но что мне оставалось делать — он был прав. Злоба медленно закипала во мне.
— А что, если и я окажусь точно таким же? — сквозь зубы спросил я.
Ключник впервые за последние дни пристально посмотрел на меня. В глазах у него сверкнули злые огоньки, точь-в-точь как те, что светятся в глазах драконов на моем ноже. Он холодно улыбнулся. В этот момент бледное солнце сквозь дымку показалось в небе, и оно больше не грело меня.
Ключник сказал:
— Тогда это будет твоя личная трагедия. И только.
— Понимаю, — ответил я.
Мне удалось погасить в себе первые проявления злобы. Ключник был прав. Поэтому он не пытался обманывать меня пустыми надеждами.
— Ты можешь совершить подвиг, — продолжил Ключник, и солнце вновь скрылось за облаками. Пошел дождь. — Но в чем заключается сила подвига? Конечно, не в памяти человечества — она скоротечна. И не в желании вызвать сиюминутное восхищение. И уж ни в коем случае подвиг не должен совершаться из страха нарушить чей-либо приказ. Это неправильно.
Тебе остается подвиг как свершение личности. Подвиг как осознанное действие со своим, понятным одному тебе смыслом. Он останется только с тобой. Им не нужно ни с кем делиться. В этом сила подвига. Теперь я спрашиваю: готов ли ты совершить подвиг?