Я стал перебирать все то, что мне было дорого. Среди хаотично возникающих картин прошлого было разное. Да, они были приятны и близки. Среди них было и хорошее, и плохое. Обычные воспоминания обычной жизни — я положил их на одну чашу весов. На другую чашу я положил осознание того, что, как бы ни были приятны и близки подобные воспоминания, у них у всех был один большой недостаток — все они были прошлым. Жить только прошлым — занятие убогое и недостойное.
Качели весов долго не хотели останавливаться. То одна, то другая чаша опускалась вниз, под тяжестью того, что правильно и неправильно. Ностальгия и теплота боролись с циничными оценками и отрезвляющим воздействием опыта. Чаши долго ходили из стороны в сторону, пока не замерли, уравновесив друг друга. Я с облегчением понял, что не обманываю себя. Я был готов. Я смогу найти покой в самом себе. Я справлюсь.
— Будет больно, — сказал Ключник.
— Я справлюсь, — повторил я вслух.
Во мне не было жалости. Я убил свой страх. Теперь я понимал, что избавился от сомнений, значит, я смогу справиться с болью. Я и раньше умел справляться с ней, но сомнения усиливают страдания, причиняемые болью. Теперь я смогу свести их к минимуму.
— Ты все хорошо обдумал? Это твой последний шанс что-либо изменить.
— Я ничего не хочу менять.
Я с удивлением посмотрел на Ключника. В нашем с ним разговоре я вдруг почувствовал какой-то скрытый смысл. Что-то было не так. Он словно упрашивал меня отказаться. Это не были обычные предостережения обо всех опасностях, что ждут меня впереди. Нет. Сейчас он настойчиво убеждал меня отказаться.
Неожиданно Ключник встал и подошел к краю террасы.
— Подумай, какой властью ты можешь обладать, — сказал он, не поворачиваясь ко мне, и в этот момент яркое солнце вновь ослепило меня. — Откажись. Займи мое место, а я пойду вместо тебя. Ты станешь старшим Ключником. Тебе будет подчиняться Закрытый мир. Ты сможешь пользоваться своими новыми возможностями. Сила будет подчиняться тебе. Слабость будет у тебя в услужении. Цари будут приходить к тебе на поклон.
Ключник сжал белую ладонь в огромный костлявый кулак.
— Вот где ты будешь держать весь этот мир. Храм, покой, время — все будет в твоем распоряжении. Неужели ты этого не хочешь? Я дал тебе Закрытый мир только на мгновение. Ты даже не успел понять его. А он огромен. Его можно открывать бесконечно долго, и каждый раз он будет сверкать новыми гранями.
Ключник стоял на краю террасы. Его качало из стороны в сторону. Необходимость жизни и непреодолимое желание смерти боролись в нем. Казалось, еще мгновение, и он не устоит и сделает шаг вперед. Видя его внутреннюю борьбу, я не пытался остановить его. Глядя со стороны, можно было подумать, что на самом деле он не замечает, что стоит на краю террасы. В мыслях он был далеко отсюда и не замечал ничего вокруг.
Ключник резко развернулся и сел напротив меня. На этот раз он смотрел мне прямо в глаза. И взгляд его был тяжелее солнца.
— А простые радости обычного мира. Просто дышать! Подумай! Ночной воздух — его больше не будет. Чему ты противишься! Займи мое место. Я прошу тебя. То, что я тебе предлагаю, это не испытание. Я просто прошу. Никто не будет порицать тебя. Ты станешь новым Ключником. В этом ведь нет ничего постыдного. Особенно если ты сомневаешься. От такого твоего поступка будет намного больше пользы. Вдруг с тобой все произойдет так, как с твоим братом. Вдруг тебя ждет та же участь.
Я молчал. Солнце нещадно жгло меня. Но мне нечего было сказать.
— Я уверен, что я готов, — продолжал Ключник. — У меня было много времени, чтобы понять это. Я убил свой страх. Я победил жалость. У меня нет больше сомнений. На это у меня ушли десятилетия. Подумай о себе. Разве ты сможешь справиться с собой. Тебе будет больно. Очень больно. Вдруг ты испугаешься. Боль все меняет. Уступи мне свое место.
Я молчал. Мне очень хотелось отвести глаза в сторону, но я решил для себя, что не сделаю этого.
И тогда Ключник положил ладонь мне на грудь.
— Это десятая часть боли, — крикнул он мне в лицо.
Я заранее был готов к боли, но такого я и представить себе не мог. В сердце мне вонзился обломок раскаленного железа. Его края были тупы и причиняли мне немыслимые страдания, потому что не резали острым, они грубо разрывали все на своем пути.
Я не сопротивлялся. Я не отвел руку Ключника в сторону. Я остался сидеть на своем месте, и мое путешествие в боль началось. Я знал, что дорога боли — самая длинная дорога. И сколь длинна бы она ни была, я понимал — чтобы приобрести полную уверенность в своих силах, я должен пройти ее до конца. И я сделал первый шаг навстречу спрятанному в боли смыслу.