Храма внизу я больше не видел, потому как у моих ног текла неширокая река, наполненная янтарным светом. Черные ступени вели в глубь этой реки и терялись в ее непрозрачных водах. Я присмотрелся. На самом деле, конечно, никакая это была не вода — янтарные просвечивающиеся контуры человеческих тел составляли основу спокойной реки. Я видел ее противоположный берег, отрезанный стеной из серого камня. Дальше этой стены ничего увидеть мне не удалось, потому что тот берег, как, собственно, и этот, порос величественными пирамидами, поверхности которых были изрезаны плотными знаками, читая которые, мне хотелось плакать. Ведь так мудро и так просто в них было расписано все, что нужно было знать. Но единственное, что запомнилось мне, это оборванное: «ИЗ ЖИВЫХ НА САМОМ ДЕЛЕ НИКТО…»
Я неотрывно смотрел в реку. В глубине реки был покой. Он манил меня. Тишина любого мира, который только можно вообразить, была доступна там. Свет любого мира. Краски любого мира. Прелести любого мира. Все, что ты пожелаешь, будет доступно тебе в этой реке. Там ты получишь лучший из миров твоей мечты. Грезы сладких снов, из которых новые боги создадут новые миры, где каждый, кто раньше плыл в этой реке, получит свою награду. Станет лесом, станет камнем, станет озером, станет морской глубиной, станет духом новых животных, которых никто и никогда пока что не видел. Но я понимал, что на самом деле так не должно было быть. В реке и так было достаточно покоя. И он не нуждался в том, чтобы его нарушали.
Река манила меня. Глядя на нее, я в который раз уже забыл, кто я и зачем. Река не отпускала меня. Я сделал шаг вперед. Я хотел было ступить в реку, но Стражи не позволили мне этого сделать. Жестами они отвлекли мое внимание и указали мне на противоположное направление.
В этот момент я словно очнулся. Я опять вспомнил свое предназначение. Я это я. Я Защитник покоя реки. Отвернувшись от янтарных вод, я посмотрел в том направлении, в котором указывали мне Стражи, и увидел вырастающие из ничего ступени. Ступени эти были прямым продолжением черной лестницы в небо, но теперь они не обрывались на полпути, а вели меня до самого конца в низкое небо. Мне нужно было идти туда.
Я ступил на лестницу и помчался наверх. Но вдруг, не знаю почему, я остановился и посмотрел вниз. Стражи прощались со мной, приветственно подняв вверх руки. Я ответил им тем же. Я был благодарен им. Только теперь я понял до самого конца, как высока была жертва их жизни. Теперь я надеялся встретиться с их мертвыми душами в Ближних Горизонтах. Так я покидал Преддверие в прощании с легкой тоской о прошлом.
Глаза Стражей затухали. Зеленый свет медленно испарялся, растворяясь в воздухе. Стражи уходили, чтобы и дальше всем своим существованием отрицать существование воли. Их тени легли в обратную сторону. Они возвращались к жизни. Стражей уже не было со мной, но до самого конца оставшиеся после них фантомы теней не опускали рук, приветственно поднятые вверх.
Я не мог долго стоять на одном месте. Ступени внизу начали разрушаться, отрезая мне всякую возможность вернуться назад и изменить что-либо. Я продолжил свое восхождение наверх.
Я уверенно шел вперед и с этого момента больше не оглядывался. Ступень за ступенью. Выше и выше. Туда, где за небом начинались Ближние Горизонты. Я уже чувствовал их теплый ветер на своем лице. Я слышал шум раскачивающихся под порывами этого ветра деревьев. Ступень за ступенью. С каждым шагом приближаясь к своему новому существованию.
Синева неба потускнела. Только теперь я обратил внимание на то, что чистота прямого мира, свободного от законов преломления, давно исчезла. Я миновал Преддверие. Ступени под моими ногами больше не были гладкими. Поверхность их стала пористой. В ней больше невозможно было видеть свое черное отражение. Теперь на поверхности лестницы была только сломанная в нескольких местах гранями ступеней моя пыльная тень. Множественные трещины молниями рассекали лестницу. В некоторых местах ступени отсутствовали вовсе. Мелкая крошка скрипела под моими босыми ногами.
Вдоль лестницы потянулись каменные виселицы. Я не удивился. Изуродованные тела мертвых Падальщиков раскачивались под ними, подвешенные на ржавых цепях кто за голову, кто за короткие ноги. Ветер Ближних Горизонтов раскачивал их из стороны в сторону, от чего в воздухе стоял жуткий тоскливый металлический визг. Лес Ближних Горизонтов встречал меня плачем. Я вспомнил предупреждение Тролля об этом лесе и стал продвигаться осторожнее. Я все еще слышал его смех в своей голове.
А дальше — больше. Виселицы пустые с истлевшими костями и виселицы с висящими в них свежими телами, колья, пронзившие насквозь совершенно неизвестных мне существ, дыбы, на которых болтались выдернутые из суставов руки, позорные столбы с нанизанными на них головами, плачущими гнилью собственных глаз.