Между мной и волком существовала внутренняя связь. Мы были едины. Я мог закрыть глаза и при этом точно знать, что мне нужно пригнуться в тот самый момент, когда мы проносились под низкой каменной аркой. Непостижимым образом я чувствовал, когда закрыться щитом, спасаясь от направленного мне в грудь удара. Я еще не видел угрозы, но я точно чувствовал, что должен сделать в следующий момент, хотя мое собственное ощущение опасности намного запаздывало.
И в то же время, несмотря на такое взаимопроникновение, мы были двумя совершенно разными созданиями. Я, например, не чувствовал ударов лап волка о землю, я не слышал то, что слышит он, и не видел всего происходящего вокруг его глазами.
Свист и вой вокруг тем временем стали совершенно невыносимыми. Волк влетел в самую гущу каменных рук и переплетенных цепей. Словно во сне мы проносились в смыкающиеся узины из каменных тел и каждый раз каким-то чудом умудрялись проскочить в самый последний момент, минуя, казалось уже, неизбежной гибели.
От напряжения серебряные искры дождем падали с угольно-черных боков волка. Я терял силы. Впереди истуканы сплели из собственных тел, скрепя их цепями, непреодолимую стену. Стена была так высока, что перепрыгнуть ее не представлялось возможным.
Волк ударил передними лапами в землю. Его торможение было отчаянным — нас занесло, и мы едва не упали. Пыль поднялась в воздух так, что на какое-то время нас перестало быть видно. Волк остановился. Краткий миг мы были совершенно неподвижны. Я не принимал решения — волк сам определил ход своих действий. Волк встряхнул массивной головой, смахнув покрывшую ее пыль, и мы помчались в обратном направлении все быстрее и быстрее, все дальше и дальше от непреодолимой стены туда, где нас ждала еще большая опасность.
Дымные тени, собравшие камень в стену, бросились за нами, оставив после себя застывших истуканов. Их вой и свист мчались следом, загоняя нас на такой же вой и свист, идущие прямо на нас.
Рано или поздно эти две мчащиеся друг на друга волны должны были смять нас, раздавить, уничтожить, разорвать на части.
В самый критический момент волк вновь воткнул прямые лапы в землю, развернулся и, нисколько не сбавляя скорости, а, наоборот, удвоив ее, полетел прямо на брошенную мертвую стену. На секунду я обернулся, чтобы посмотреть на столкновение двух каменных волн.
Дымные тени еще не понимали, что вот-вот должно было произойти. Они еще победоносно свистели, не упуская меня из своего поля зрения. Все их внимание было сосредоточено на мне. Я был почти в их руках, а наблюдать за моими попытками вырваться из смертельной ловушки доставляло им массу удовольствия. Преследование увлекло их настолько, что они перестали замечать все вокруг.
С тем же кровожадным свистом две волны врезались друг в друга. Каменный грохот раздался за моей спиной. Он погасил, задавив своими обломками, голодный, самодовольный свист. Каменные мельницы перемалывали друг друга. Железные цепи рвались, придавленные обломками. Они спутывались между собой и рассыпались в разные стороны разбитыми звеньями. Дымные тени метались между камнями, потеряв всякий порядок в своих действиях. Они не находили себе пристанища. Слишком уж много их собралось в одном месте одновременно. Они стаями кидались в одни и те же редкие уцелевшие каменные столбы и виселицы. Они дрались между собой за немногочисленные места в камне. Из ржавых глаз, появлявшихся в момент оживления в камне, исчез холод — теперь в них было страдание. Открытые рты истуканов судорожно смыкались, будто так им можно было уберечься от нескончаемых попыток вытеснить из их нутра дымную тень другими, неприкаянными тенями, облепившими каменный столб. Хаос и смятение за моей спиной скрылись за густым дымом.
Волк нес меня прямо на непреодолимую мертвую стену. Я не понимал, что он собирался предпринять.
Тем временем небольшое количество теней оправилось от столкновения и бросилось за мной в погоню. Они больше не свистели. Они лишь злобно хрипели, а по всей округе стоял скрежет их каменных суставов.
Волк мчался вперед, изредка оглядываясь по сторонам. Мертвая стена была совсем близко — всего несколько прыжков. Скорость была высока. Волк не сбавлял темпа и не собирался тормозить. Я не знал, что будет дальше.