«Я собираюсь еще раз осмотреть корабль», — говорю я ей.
«Я иду с тобой».
Мы выходим из прохладной кают-компании на шлюпочную палубу. В середине утра жара и влажность невыносимы. «Невоа» скользит по реке, скользя между стенами джунглей высотой сто пятьдесят футов.
Я с нетерпением жду мостика. Двое мужчин на штурманской палубе, спиной к нам. Матрос в белой форме и морпех в камуфляже «тропический». Медленно повернувшись, я смотрю на корму, за квартердек. Там, на корме, стоит на вахте ещё один морпех. Его рука небрежно лежит на одном из браунингов.
На мостике находятся рулевой и впередсмотрящий.
«О чем ты думаешь?» — спрашивает Лора.
«Внимание впередсмотрящих направлено на нос и корму, — говорю я ей. — Гаспара не могли сбросить с носа или кормы, не привлекая чьего-либо внимания».
«Это значит, что его, должно быть, выбросило отсюда».
«Да. При условии, что тело было захоронено после часу дня».
Мы с Лорой стоим у поручня. Между нами и бортом надстройки — четыре массивных деревянных ящика.
Они закреплены брезентовыми ремнями шириной шесть дюймов. Ящики расположены в два ряда, глубиной в два ящика. За ящиками приземлился один из двух «Зодиаков» «Невоа».
«Смотри», — я указываю на мерзкую зелёную воду, текущую мимо корпуса «Невоа». «У «Невоа» небольшая осадка. Убийца мог вытащить тело Гаспара из-под ящиков и сбросить его в реку».
«Проскользнул».
«Да. Он не стал бы бросать тело в воду. Всплеск привлёк бы внимание либо с мостика, либо с юта. Нет, убийца просто сбросил бы тело в реку.
Возьмите его за ноги, опустите в воду и позвольте течению унести его. Мы идём против течения, так что тело должно было отнести к корме. Дозорные на корме, возможно, заметили что-то проплывающее мимо, но в темноте я сомневаюсь.
Душная атмосфера Рио-Прету становится вдвое гнетущей. Я поворачиваюсь и иду обратно в кают-компанию.
«Что ты теперь собираешься делать?» — спрашивает Лора.
«Я пойду досплю», — говорю я ей. «Делать больше нечего. Но давайте закроем двери. Мы не знаем, кто убил Гаспара и почему».
Я ВОЗВРАЩАЮСЬ в свою каюту и закрываю дверь. Снова подумываю снять SIG. И снова сопротивляюсь искушению.
Вместо этого я достаю из тайника бумаги Фиада. Открываю пакет, достаю горсть фотографий и писем и кладу их на кровать.
Рубашка липнет к телу. Я снимаю её и вешаю на спинку стула. Наслаждаюсь прохладным воздухом на голых плечах и груди. Наливаю себе на три пальца бурбона. Ложусь на бок на койке, опираясь на локоть. Изучаю фотографии Фиада.
Я беру спортивную фотографию. Два ряда девушек в форме. Задний ряд стоит, передний ряд стоит на коленях. В центре — Фиад, восемнадцати лет. Капитан студенческой команды по лакроссу.
Новостной сюжет был распечатан из интернета. Фотография Фиад, которую выводят из зоны лакросса. Её волосы спутались от пота.
Фиад Коннор, дочь Кухулина Коннора, арестована за нападение во время драки в лакроссе. Обвинения сняты.
Интересно. Я откладываю статью и беру другую распечатку. Это из университетской газеты Фиада.
Капитана «Холи Кросс» отстранили за драку.
Фиад пронзила другую девчонку рукояткой своей клюшки для лакросса, раздробив ей грудину. Любую девчонку, кроме дочери Кухулина Коннора, исключили бы. Держу пари, этот сукин сын гордился ею. Следующее письмо от Фиад отцу Эндрю.
Отец Эндрю, я хочу, чтобы вы услышали мою версию событий. Та другая команда была готова вывести меня на поле ради победы в чемпионате.
Эта девчонка пыталась меня привязать к белью. Промахнулась и попала в мою капу. Чуть не убила.
Я выбил палку из её рук. Когда она раскрылась, я ударил её копьём в грудь. Она упала, и я вышел из себя. Я бил её снова и снова, пока меня не оттащили.
Следующее, что я помню, – это то, что я оказался в наручниках на заднем сиденье полицейской машины. Она всё ещё в больнице.
С отца сняли обвинения, но Холи Кросс отстранил меня и выгнал из команды.
Знаешь, что сделали девчонки? На чемпионате они надели форму и не выходили из раздевалки. Сказали, что не будут играть, пока меня не восстановят.
Они объявили дефолт — ради меня.
Девчонки выкладывались на полную ради этого чемпионата. Будь я там, я бы заставил их играть.
Не знаю, что чувствовать, отец Эндрю. Гнев утих, и мне жаль, что я обидел ту девочку. Я люблю девушек в команде и чувствую себя униженным из-за того, что они сделали. Я чувствую себя… недостойным. Я уезжаю в Бразилию. Не знаю, вернусь ли когда-нибудь.
Почему Бог всегда мучает лучших из нас?
В OD-As и Delta полно таких парней, как Фиад Коннор.
Всю свою жизнь они усердно играли в краске.
Я беру недавний портрет и откидываюсь на спинку койки.