«Нам приказано не убивать коренных жителей, даже если на них нападают», — говорит Куадрос. «Только если нас вот-вот захватят, нам разрешается стрелять на поражение».
Пулеметы M2 Browning — это настоящие «мачо».
Их пули, каждая размером с большой палец, разрывают листву. Ещё один залп стрел летит в нашу сторону. Я вздрагиваю.
Невольно. Нет ничего более гипнотического, чем вражеские трассирующие пули, летящие на тебя. Они похожи на тучи светлячков. Клянусь, град стрел гипнотичен не меньше.
Лодки прибывают на берег, и морские пехотинцы вываливаются из них.
Над головой свистят пулемёты Невоа. Я просматриваю лес слева и справа в поисках новых залпов стрел. Ничего.
Я поворачиваюсь, хватаю раненого морпеха под руки и вытаскиваю его из лодки. Один из морпехов хватает его за ноги, и мы вытаскиваем его на илистый берег. Я хватаю стрелу за древко и тяну её назад.
Древко ломается, оставляя наконечник стрелы и два дюйма деревянной трости, торчащие из груди мужчины.
«Рассредоточиться», — приказывает своим людям Куадрос.
Мы присели на берегу, пока пулемёты методично обстреливали лес. Залпов больше не слышно. Квадрос включает рацию. «Segure fogo».
Пулеметы замолкают так же быстро, как и ожили.
Куадрос поворачивается ко мне. «Наконечник стрелы зазубренный, — говорит он. — Ты не сможешь его вытащить. Единственный способ — вырезать его из него».
Лейтенант вытаскивает из ножен на поясе универсальный нож и разрезает им рубашку раненого морпеха.
Он мрачно вонзает остриё в плоть. Мужчина вскрикивает, но лейтенант уже глубоко вонзает. Наконечник стрелы выскакивает наружу, и Квадрос поднимает его, чтобы я мог его увидеть.
Металл с зазубринами. Грубо сделанный, с тонкой полоской кишки, привязанной к концу древка. Между шипами запеклось что-то похожее на чёрную смолу.
«Мапепире», — говорит лейтенант. «Змеиный яд, смешанный с мукой. Он смертоноснее кураре».
Он бросает наконечник стрелы в реку. Раненый морпех бьётся в конвульсиях.
Куадрос щёлкает пальцами, обращаясь к сержанту морской пехоты: «Возьмите одного человека и отведите его к доктору Фонсеке. Пусть доктор…»
ввести противоядие».
Сержант и ещё один морпех кладут раненого в «Зодиак». Разворачивают его и отчаливают к «Невоа».
«Он не выживет», — говорит мне Куадрос.
«Конечно, с противоядием…»
«Нет. Он мертв».
Мы с Куадросом поднимаемся на ноги и осматриваем берег.
Без сомнения, это был лесозаготовительный лагерь. Деревья были вырублены в просеке, отодвинувшей границу леса на сорок ярдов. Для очистки стволов от веток использовались бензопилы.
Лесорубы спали в палатках. Их бросили в костры и сожгли. Другое лесозаготовительное оборудование…
топоры, бензопилы, кошки… свалены в кучу.
Неподалеку находится еще одна куча оружия.
Современные М16. Разгрузочные жилеты, набитые запасными магазинами. Винтовки не принесли лесорубам никакой пользы.
Я отгоняю от лица рой комаров. Взгляд в сторону стоек для дичи. Сделанных из брёвен и шестов, установленных в длинный ряд. Несколько морпехов смотрят на стойки. Один из них поворачивается, шатаясь подходит к краю реки и падает на колени. Его тошнит в воду.
Варгас подходит к стойкам.
Восемь стоек, восемь мужчин. Подвешенных за лодыжки к перекладинам, со связанными за спиной руками. Вот как разделывают дичь. Нанизывают на веревку и потрошат, чтобы внутренности вывалились жирным комком, который удобно выбрасывать. Затем шкуру разрезают по запястьям и лодыжкам. Мясо аккуратно свежевают. Важно, чтобы мех не испортил мясо. Если свежевать неаккуратно, получится неприятный привкус дичи. После снятия шкуры мясо разделывают и упаковывают. Лучшие куски оставляют охотнику, добывшему добычу. Подарки для его друзей.
Конечно, аркейрос — каннибалы. Если те, кто убил этих лесорубов, действительно были аркейрос, я вижу, что горит. Чувствую запах. В земле вырыта неглубокая яма.
На берегу развели костёр. Семерых из восьми человек выпотрошили. Внутренности шестерых бросили в огонь, а у седьмого вырезали.
Они лежат кучей, облепленной мухами, под его незрячими глазами.
Огонь тлеет, и дым поднимается к небу.
Приближение «Невоа» прервало «Аркейрос».
Загнали их за линию леса.
С шестерых мужчин сняли кожу и нарезали куски мяса. Я слышал о подобных случаях в Африке.
Слава богу, я никогда не видел этого во время своих боевых действий.
До сих пор. Тела словно шевелятся. Они покрыты колышущимися чёрными, электрически-синими и изумрудно-зелёными мухами. Они пируют, откладывая яйца в некротической плоти. Их жужжание наполняет воздух.