Повернулась на Сашу.
Я и не заметила вчера, как он забрал его, когда? А сегодня даже не вспомнила, не до того было. Но если телефон у Саши...
Задохнулась от возмущения.
- Тогда, у деревьев. Когда ты лапал меня. Телефон вытащил?
- Я тебя не лапал, Ульяна.
Он остановился у стола. Взял бокал и протянул мне.
- Пароль сказать? - как приманку, он повертел телефон в пальцах, перед глазами у меня. - Просто признайся, что я тебе небезразличен.
Качнула головой.
- Ты на моей подруге скоро женишься.
- Только это мешает?
- Тебе мало?
Уперлась в него взглядом, потряхивать начало, как у него наглости хватает соблазнять меня, у него же Марина есть.
- Марина с Мироном пришли, - Саша кивнул на ворота.
Повернулась, сжала в пальцах пустой бокал.
Они, всем семейством, разряженные, заходят в сад. Глазами нашла маму и поежилась - это так неловко, ей ведь здороваться придется и с Тарасом, и с его женой.
А Тарас час назад к нам со сладостями опять приперся.
- Скажешь Марине, что я тебе нравлюсь, - вернул меня из мыслей голос Саши.
- Что? - даже не сразу поняла, о чем он.
- Я тебе нравлюсь, - повторил Саша и посмотрел на невесту, что покачивая бедрами дефилирует к нам.
Саша показательно сунул сотовый Мирона в карман.
Поморщилась.
Неделю мне нужно исполнять его прихоти. И ничего интимного он сейчас не предложил, как и обещал.
Но такое...
- Ульяна, не слышу ответа.
Он похлопал себя по карману.
Посмотрела на Марину, нас разделяют метра три, по саду, и кучки гостей. И решилась.
Перед Мариной я, в случае чего, оправдаться смогу. А перед Мироном за его сотовый нет.
- Будет сделано, хозяин, - бросила. И сама шагнула навстречу подруге.
Глава 24
- Саш, шикарный банкет, - Марина проплыла мимо меня и вырвалась, когда я попыталась удержать ее за синий палантин. - Как все таки здорово. Что ты вернулся.
Она повисла на его шее. И короткое платье задралось, показались резинки чулок.
Машинально одернула свой наряд.
Я такие откровенные вещи не ношу, у нас с подругой разные вкусы в одежде. Но вот мужская ладонь скользнула по платью подруги, пальцы коснулись этой самой кружевной резинки.
Такой простой и откровенный жест. И мне вдруг нестерпимо захотелось тоже. Вырядиться во что-нибудь открытое, такое, что больше не прячет, а показывает.
- Малышка, привет, - прозвучал над ухом голос Мирона. И его рука по хозяйски обняла меня за шею. Неромантичным борцовским захватом.
А все потому. Что я вырядилась, как монашка.
- Хватит, - с неудовольствием вывернулась и посмотрела на него.
- Что такое опять? - Мирон улыбнулся. Своей фирменной улыбочкой, которая украшает его фотки в социальных сетях.
Под ними тонны комментариев от его баб.
- Ты меня всерьез не воспринимаешь? - задала вопрос, давно ведь решалась. Сощурилась.
- Почему? - он изогнул густую бровь.
- Да или нет?
- Ульяна, - он распахнул пиджак, в котором потрясным мужчиной с обложки выглядит, тем самым завидным холостяком, что своей свободой наслаждается и не женится никогда. - Конечно, - сейчас он смотрит только на меня, словно мира вокруг не существует. - Я воспринимаю тебя всерьез. Мы здесь об этом будем разговаривать?
Хотелось настоять, что да, здесь, плевать мне на новоселье судьи и его сына, и кучку соседей, у них в голове блестки вместо мозгов, они заработали столько денег, что теперь просто бесятся с жиру, не знают, чем занять себя.
Но между нами вклинился Саша.
- Мирон, с отцом поздороваешься, он там что-то хотел, - Саша надвинулся на Мирона, и мне пришлось отступить в сторону, его спина загородила мне весь обзор.
- Уля, я подойду, - Мирон махнул мне рукой.
Вот так вот. Разговор с судьей для него важнее наших отношений.
- Дорогая, ты же знаешь моего брата, - не упустила момента утешить меня зоркая Марина. - Чтобы приручить бабника действовать надо иначе.
- Как? - машинально спросила. Взглядом уперлась в спины парней. И Саша обернулся. Небрежным жестом поправил карман брюк.
Там телефон Мирона.
Это напоминание. Это намек.
- Боюсь, ты не справишься, - усмехнулась подруга и качнула в пальцах бокал. Шампанское по стенкам всколыхнулось волной. - Я же тебе рассказывала. В старших классах у него была девушка. Мирон ее так любил, так любил, - подруга причмокнула красными накрашенными губами. - А она его бросила. С тех пор его сердце превратилось в глыбу льда.