– Не вопрос.
На обратном пути Костик посмеивается.
– Не очень-то ты страстно бабулю обнимал.
– Слушай, получается, что те, кого они в прошлом году набрали, уже померли?
– Экономия гусиного паштета налицо! А так – все под Богом ходим, управдом прав.
– Ты у Стефана был?
– Очень кстати ты вспомнил!
Значит, не был.
– Позвони ему – заедем. Мы же ему деньгами помочь хотели.
– Мы хотели? Может, ты и поможешь?
– Может, я и помогу. У меня как раз чек в кармане.
Костик звонит. Стефан не отвечает. Костик набирает снова, материт чеха за гребаное равнодушие. Наконец, тот откликается.
– Стеф? Это ты? Я заскочить хочу. В смысле «зачем»? Разговор есть. Ты где теперь? Там еще? Че так долго? А, понял…
Потом объясняет Денису, что курс интенсивной терапии закончился, но Стефан еще в клинике. Клиника частная, элитная, уход отличный.
Снова уход. Снова отличный уход перед уходом.
Стефан не может спуститься во двор: избегает сквозняков. Они поднимаются лифтом к его палате. Помещение похоже на обычную комнату с кроватью, столиком, телевизором и двумя креслами. Денис останавливается в дверях.
– Проходи, Денис, – Стефан делает шаг навстречу. – Я тебя знаю.
Так дети говорят. Я тебя знаю. Тебя не знаю. Ты плохой. Ты хороший.
Конечно, Денис тоже знает Стефана Матейко. Но никогда не знал, что вне сцены Стефан похож на ребенка – совсем маленький, худощавый, с очень короткой стрижкой и большими голубыми глазами. Узкий в плечах, с тонкими руками, хрупкими запястьями. Ломкий. Это физически – ломкий на грани перелома. И улыбается переломленной улыбкой.
– Не бойтесь, тут стерильно.
– Прекрати, мы современные люди, – отмахивается Денис. – Сам как?
Костик молча садится в кресло. Вертит в руках пульт от телевизора. Денису даже кажется, что сейчас включит, и то, что включит, обязательно окажется порнухой.
Стефан садится на кровать у самой спинки и берется за нее рукой. Так и есть – ребенок, который пытается спрятаться за какой-то барьер, защититься от мира.
– Нормально. Меня тут ободряют. Рассказали, как теперь жить, чем питаться, чем лечиться. Говорят, даже можно пластику сделать, когда лицо изменится, чтобы никто ни о чем не догадался – щеки подкачать, – он снова криво улыбается. – Но пока и так не очень заметно. И все равно все в курсе. Ты меня в свою передачу звал?
– Звал. Но я вообще-то не за этим. Деньги тебе привез, – Денис протягивает Стефану чек.
Стефан смотрит на цифры, потом возвращает чек Денису.
– Мне не нужно. Ни за интервью, ни вообще. У меня есть сбережения – хватит до конца дней. Дней-то немного осталось. И из театра меня никто не выгоняет.
– Там тоже знают?
– Глобальный мир – глобальная информация, – Стефан усмехается. – Но мне самому работать как-то тяжело теперь и не хочется. Может, один спектакль оставлю – для тонуса.
Наконец, переводит взгляд на Костика.
– А вы… все… по-прежнему?
– Я редко в клубе бываю, – поспешно отвечает тот. – Вот, с Денисом больше. Работаем.
– Понятно.
Снова Стефан смотрит на Дениса, и тот чувствует, что должен сказать что-то.
– Ну, ты позвони, когда сможешь появиться, – говорит он.
Костик поднимается.
– Ладно, не теряйся, Стеффи. Пора нам.
В авто Денис молчит, поглядывает мельком на Костика.
– Вы же друзьями вроде были? Ты же переживал…
– Какими друзьями? Когда это я переживал?
18. ТЫ САМ СЕБЯ УРЫЛ ЭТИМ ХОСПИСОМ!
Некоторое время еще вертятся эти мысли. Дружили, и плакал тогда Костик. Оказалось, не дружили, а просто пересекались, танцевали в одном клубе, под одной сушилкой руки сушили в туалете – и все, ничего больше. Так даже лучше. Просто сложилось какое-то впечатление о Костике – на основании какой-то информации. А на самом деле никакой информации и не было, Денис сам ее придумал. Усложнил и без того глобальный, многоуровневый мир. А теперь мысли вертятся на пустом месте – как ветер кружит пыль на перекрестках.
Клип получился жизнерадостным. Не о прощании, не о последних днях в хосписе, не о посторонних людях, окружающих старика в конце его жизни, а об уютных комнатах, о сбалансированном питании, об экологически чистой загородной зоне.
И Денис в кадре выглядел уверенным, и старушка целовала его убедительно – как любящего и заботливого сына, обеспечившего ей достойную старость.
Отсмотрели не один раз – не нашли никаких изъянов. В тот же день к вечеру ролик уже запустили в рекламных блоках на городских каналах. Включая телевизор, Денис то и дело натыкался на самого себя в окружении опрятных старушек.
Личная жизнь шла в том же ритме тройных колебаний. Ночевали в основном у Дениса. Горничная стала приходить чаще и тоже была довольна повышением зарплаты.
Только однажды после работы Костик подмигнул ему заговорщицки.
– Может, в клуб?
– А Оксана?
– Месячные у нее. Не придет сегодня. Я думаю, снимем в клубе кого-нибудь?
Денис хлопнул глазами.
– А Оксана?
– Говорю же тебе. Найти кого-то нужно.
– Нет. Я без нее не хочу…
Костик рассмеялся.
– Найдем азиаточку!
И Денис никак не мог объяснить, почему не хочет – себе не мог объяснить.
– Тогда что делать будем? Не вдвоем же ночевать? Давай я сам кого-то найду и подскачу.
– Не надо, Кость. Я к ней привык… что ли…
– Блин, ну не тормози! Если я к трусам привык, что – никогда не менять? Так рассуждаешь, словно мы все женаты. Мы же развлекаемся. И она тоже.
И вдруг Денис испугался. Оксана выпала на неделю, за это время Костик может найти кого-то или даже новую компанию, где ему будет лучше и интереснее, а их встречи закончатся, ритм рухнет, и никогда больше не будет такой легкости.
– Ага, ну давай. Найди кого-то, – согласился поспешно.
Дома ждал в растерянности. Ждал нетерпеливо и боязливо. Ждал обреченно. Ждал, ничего не предвкушая.
Костик приехал к полуночи, провел в квартиру задастую полноватую блондинку.
– Это Ирочка.
Ирочка шмякнула ярко-красными губами:
– Мальчики, я в душ.
– Она проститутка? – Денис уставился на Костика.
– Моя давняя знакомая, – сказал тот вместо ответа.
Денису казалось, что в их связи с Оксаной была если не чистота, то какая-то наивность, а тут – сплошная грязь, духота…
– Чет мне неприкольно.
– Ладно. Тогда я в гостиной с ней заночую.
Ночевали они громко и долго. На следующую ночь – тоже. Денис удивился, что Костик не повез ее к себе.
– Так я думал, ты уже созрел, – оправдался тот. – Проходи, Ирочка.
Ирочка заказывала острую курятину из ресторана, много ела, смотрела телевизор и делала комплименты Денису:
– А в телике ты хорошо выглядишь…
– А в жизни?
– А в жизни ты же от меня прячешься…
Явно сожалела о том, что втроем так и не получилось. Костик целовал ее круглые колени и тащил в гостиную.
Звонила Оксана, смеялась в трубку и говорила, что скучает и что дома очень тоскливо. Смешки и признания в тоске сочетались плохо, и Денис не верил.
Неожиданно позвонила мама.