— Не сомневайся, сожгу, — зло выплюнул родственник и, бросив листок в самое пекло, наконец-то позволил огню его съесть. — Ну вот и всё, — выдохнул Воронцов, наблюдая за тем, как скрюченная обугленная бумага рассыпалась на мелкие частицы и превратилась в прах.
— Ну раз дело закончено, можно идти отдыхать, да? — аккуратно поинтересовалась я.
— Как ты думаешь, почему Руслан покончил с собой? — разглядывая пламя, проигнорировал мой вопрос Воронцов.
Нетрезвую голову потянуло на задушевную тему, но я не готова обсуждать столь серьёзный вопрос с Маратом в его нынешнем состоянии. С трезвым - пожалуйста. С пьяным – категорическое нет.
— Не знаю, — в принципе, правдиво и лаконично ответила я, чтобы не развивать тему.
— А как бы должна знать! — зло прорычал Воронцов. — Видно, не особо тебя муж-инвалид интересовал! Сыт, одет, обут, да и ладно, а что у него на душе, это побоку. Так ты рассуждала, Настёна?
— Делала, что могла, — едва сохраняя самообладание, процедила сквозь зубы. Сам упырь палец об палец не ударил для брата, и туда же, меня осуждать. Полтора года ухаживала за Русланом, как за младенцем ходила, а вместо благодарности получала одни лишь упрёки да обвинения, что у меня сто пятьдесят мужиков на стороне.
— Значит, недостаточно делала, раз твой муж наглотался таблеток, — не унимался Марат и гнул своё.
—Я, по крайней мере, хоть что-то делала, а кто-то дома сидел, — отвернувшись в сторону от упыря, даже не прошептала, а, можно сказать, подумала я. Казалось, это практически невозможно, но родственник каждое слово расслышал.
— А ну повтори, что сказала!
Инстинкт самосохранения подсказал: «Настя, беги», послушалась и оказалась права. Потому как в тот момент, когда я выпрыгивала из кресла, Марат выскакивал из своего и явно не для того, чтобы по голове невестку погладить за то, что умница да красавица.
Сердце колотится как бешенное, вот-вот выпрыгнет из груди. Из-за страха быть пойманной мало что понимаю. В голове одна цель – убежать, исчезнуть из гостиной как можно скорей. Где пережду, пока Воронцов протрезвеет, понятия не имею, но точно не в своей спальне.
Чёрт, не заметила на пути низкий табурет с мягким сиденьем, зацепилась ногой за него и чуть не свалилась. Слава всему, равновесие удержала, но зато больно ударилась бедром о журнальный стол. Но это всё мелочи, заживёт, главное - чтобы Воронцов не догнал.
Дожила, твою мать…
— А-а-а, — всхлипнула я, потому как запястье попало в железную хватку.
Как? Как пьянищий Марат смог догнать меня трезвую?
— Отпусти, — дёрнула на себя руку, пытаясь освободиться. Но в следующую же секунду полетела не ближе к лестнице, куда стремилась, а в обратную сторону, прямиком к Воронцову. — Ты пьяный и не соображаешь, что делаешь. Завтра ведь сгоришь со стыда, — отпихивая от себя мужчину в грудь, призывала я родственника послушать голос разума.
— Повтори, я сказал, — обдавая стойким запахом алкоголя, потребовал родственник, когда ему всё же удалось развернуть меня так, чтобы смотрела ему в лицо. — Повтори!
— Да пожалуйста! — всё, мозг выключился, и возмущение вместе с обидой полились изо рта. — Где ты шатался полтора года? Почему навещал Руслана от силы пять раз и то дольше чем на полчаса не задерживался? Бесспорно, я обязана была о муже заботиться, но и ты тоже. Тебя никто не просил Руслана водить в туалет или мыть, но поговорить-то ты мог? А ты его бросил, родную кровь, между прочим. То, что ты сейчас его вдову в жёсткие рамки поставил и строго блюдёшь, чтобы я не дай бог кого себе не завела, так это Руслану уже до лампочки. Надо было о живом человеке беспокоиться, а не интересы мёртвого стеречь. Почему?! — выкрикнула я Воронцову в лицо, но дыхание перехватило, и с первого раза фразу закончить не удалось. — Почему ты его бросил?! По какой причине не поддержал?!
Сглотнула. Воронцов сжал моё горло. Мужчина молчит, но лучше бы он орал, пускай даже матом и с оскорблениями. Кровь в жилах стынет от его взгляда, такое ощущение, что ещё один миг и меня разорвут в клочья. Неужели в человеке может жить столько ненависти? Марат - самодур, но далеко не дурак, должен понимать, что один человек не в ответе за другого. Моей вины нет, что Руслан покончил с собой, и никто меня в обратном не переубедит.