Она набрала Лео и сбросила после первого гудка: переезд в Нью-Йорк невозможен. Пока невозможен. Марта не готова резко развернуть жизнь на сто восемьдесят градусов, к тому же Лео подумает, что Дэйв обижает её, и кто знает, как они с Джоном разрешат эту проблему: большой мир — большие возможности, большие деньги, большие связи, — Марта не хотела, чтобы Дэйв или его карьера пострадали, поэтому пока она не окрепнет, не переродится как человек, как женщина, она не будет связываться с Лео.
Эмма на полуночный звонок не ответила, вместо неё запищал автоответчик. «Эмма, привет, это Марта, — прошептала Марта после звукового сигнала. Она поглядывала на дверь: Дэйв жаловался на духоту, и дверь не закрывалась, даже если Марта тряслась от холода. — Утром я приеду к тебе. Слышишь? Не перезванивай мне, когда прослушаешь сообщение, хорошо? Просто жди меня утром. Я приеду. Я обязательно приеду». Отключив телефон, Марта упала на кровать. Она улыбалась и сжимала грудь, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Дэйв сказал бы, что её состояние похоже на оргазм — на оргазм, который она ни разу за пять лет с ним не испытывала; Марта, уверенная, что врач, тем более невролог, знает, на какую точку нужно нажать, чтобы партнёру было или хорошо, или больно, и понимает, в какой стороне искать клитор, убеждала себя во фригидности и не замечала, что Дэйв, несмотря на медицинское образование, нащупывал лишь соски и брезгливо отдёргивал руку, если ненароком их касался. Медику, ковырявшемуся на стажировке в трупах, противно трогать собственную жену, — парадокс. Ещё больший парадокс — то, что Марта осознала никчёмность мужа как мужчины только после встречи со школьной подругой, хотя ничей интим они в кофейне не обсуждали.
Перевозбудившийся мозг не давал Марте заснуть, а шум печатной машинки бил в виски также сильно, как когда-то мигрени по черепной коробке, и, поворочавшись с минуту в шуршащем одеяле, Марта отправилась за порцией мелатонина, которым увлекалась, когда реакцией организма на новые препараты была бессонница.
Открытая баночка выскользнула из рук, упала в раковину и таблетки посыпались в слив. Их было немного, штук десять, и все они сгинули в канализации.
Марта выдохнула, выпила ледяной воды из-под крана, а, когда выпрямилась, увидела в отражении зеркала Дэйва.
— Ты напугал меня, — сказала Марта и выключила кран.
Муж прижался колючей щекой к её голой спине.
— Я закончил статью. Рассказать, о чём она?
— Я устала.
Он поцеловал Марту между лопаток.
— Я люблю тебя, — она промолчала, и Дэйв, улыбнувшись отражению жены, ушёл в спальню.
Засыпал он быстро: едва его голова находила подушку, как Дэйв проваливался в сон, посапывая, как бульдог: в начале отношений Марта умилялась его особенности, а теперь сопение Дэйва бесило не меньше, чем его идиотская машинка.
Марта стиснула в кулаке маникюрные ножницы: аккуратные острые концы впивались в кожу, но боли она не чувствовала — злость занимала каждую клетку тела. Дэйв не отпустит её, нет-нет: он предпримет любые попытки, чтобы вернуть Марту, посадить обратно в камеру, именуемую «уютным семейным гнёздышком», и одна из его попыток обязательно окажется удачной. Придётся убить Дэйва, чтобы освободиться. Она убьёт его и примчится к Эмме: скажет, что подруга была права, что муж издевался над ней, что он узнал про звонок и напал на неё, а она защищалась. Да-да, именно так и скажет — защищалась и ударила его первым, что попалось под руку. Маникюрными ножницами. Дэйв напал на неё в ванной, и она схватила маникюрные ножницы. Перед приездом Марта ущипнёт себя пару раз, останутся синяки — единственная польза от анемии, и никто не докажет, что она поставила их сама. Дэйв напал на неё в ванной, хватал до синяков за руки, и она, защищаясь, убила его маникюрными ножницами. Но она не хотела убивать мужа. Она любит его. Он её самый близкий человек.
С горящими глазами Марта бесшумно подошла к кровати. Дэйв спал на спине, что она посчитала хорошим знаком: лучше один раз ударить в сердце. В какую-то секунду Марта испугалась своего плана и тут же вонзила ножницы мужу в плечо: эта секунда стоила серьёзного промаха.
Дэйв заорал, раскрыл глаза и хаотично заболтал руками, попав Марте по лицу: оступившись, она навалилась на прикроватную тумбочку.
— Сука! — завопил Дэйв и, вытащив ножницы, вскочил на ноги. — Что ты наделала? — он рванул к двери.