Что конь хороший, Призрак понял с первого взгляда. Своей лошади он никогда не имел, впервые ощутив что-то похожее на благоговение рядом с этим гордым и благородным животным.
- А, вот, и командир. Принимай пополнение.
Призрак повернул голову и замер. Поправляя на боку меч, к ним направлялся Ракита. Сегодня он был облачен в доспехи, и от его фигуры веяло уверенностью и силой. Словно и не было вчерашнего поражения и поспешного бегства с ристалища. Широким шагом он приблизился к рыжей с белой грудью кобыле. Та радостно заржала, и стережник ласково потрепал ее по загривку. Внешне Призрак остался безучастен, но внутри него нарастал гнев. Если Радим вздумал над ним посмеяться, то ему это удалось.
- Не боишься новичка ставить под мое начало? - выгнув бровь, с иронией спросил Ракита у старшины. – С его способностями он бы сам сдюжил возглавить пятерку.
Видимо для него решение Радима тоже стало неожиданностью, и свое недовольство он прятал за насмешкой. Взгляд мужчины стал колючим как куст ежевики.
- Когда станешь Верховским старшиной, тогда и будешь назначать пятерки и распределять стережников по ним, - осадил Ракиту Радим. – А пока я здесь командую, мне решать, кто и где будет нести службу. Во всех у нас гонора хватает, только в делах он плохой помощник.
Стережники переглянулись меж собой, а Ракита с показным равнодушием отвернулся, будто не к нему были обращены слова старшины. Радим некоторое время стоял молча, словно ожидая возражений со стороны недовольных его решением, но Ракита поправлял седло, и остальные всадники последовали его примеру. Все же власть Радима среди воинов была неоспоримой, его уважали, и слово старшины было законом для всех стережников.
- Пойдешь в общину, спросишь там Степана, - повернулся к Призраку Радим. – Он закромщик. Возьмешь у него доспехи и снаряжение. Да, кстати, я распорядился, и долю твоей платы за службу уже отправили домой к Раде. И поторопись, Ракита может отдать приказ выезжать и без тебя, - тише, так, чтобы слышал только Призрак, добавил старшина.
Радим вернулся на ристалище, а Призрак отправился искать Степана. Он нашел его в просторной клети, которая примыкала к общинной избе и служила кладовой. В ней хранились различное оружие и амуниция. Закромщик вышел на шум шагов из полутьмы клети, давая себя рассмотреть. Густые с проседью борода и усы обрамляли его узкие плотно сжатые губы, а глубоко посаженные серые глаза излучали настороженность.
- Я новый дозорный в пятерке Ракиты, - предостерег его вопрос Призрак. – Меня направил к тебе Радим.
Степан ничего не сказал, только окинул фигуру новичка долгим изучающим взглядом. Зайдя в клеть, он возвратился оттуда с нагрудником и шлемом.
- Вот, - протянул он доспехи юноше, - должны быть в пору.
Призрак тут же принялся примерять принесенное добро. Нагрудник сел на парня как влитой, лишь стальной шлем непривычно холодил голову. Наметанный глаз закромщика безошибочно определил размер доспехов. Пока Призрак крепил к нагруднику ножны с мечом, Степан принес из кладовой щит в пол роста юноши, пару широких ножей, холщевый заплечный мешок, мех для воды, и тяжелый кожаный плащ на случай непогоды. Выдав новичку доспехи и снаряжение, закромщик, кажется, потерял к нему всякий интерес.
- Я пойду, - Призрак двинулся к выходу, а Степан даже не поднял головы, делая только ему понятные пометки на выделанном куске кожи.
Выйдя во двор, он почувствовал на себе взгляды множества пар глаз. Расправив и без того прямую спину, Призрак свернул в сторону конюшен. Ленька с еще одним отроком постарше как раз заканчивали закреплять на Ветре седло. Завидев новичка, парни расступились. Пока Призрак привязывал щит к подпруге, жеребец стоял спокойно, но стоило ему взобраться в седло, как конь взбрыкнул, сердито закружившись на месте. Ленька и помогавший ему парнишка поспешно отскочили, боясь попасть под копыта разъярившегося животного. Глядя на Ветра, другие лошади тоже стали вести себя беспокойно. Призрак понимал, что если сейчас он не усмирит норовистого скакуна, даст слабину, то он не подчинит себе его никогда. Резко натянув уздечку, Призрак с силой сжал ногами бока жеребца. Ветер сердито дернулся, но остановился.