В комнате царит бардак. Такое чувство, что тут развлекались по полной. На полу замечаю использованный презерватив, наполненный, бельё... Тошноту и брезгливость чувствую. В этой комнате, недавно занимались сексом. Тут все следы на лицо. Поднимаю глаза и смотрю на смятую постель. Одна половина пустая, на второй лежит тело девушки. Изначально вижу только её щиколотку. По ней тяжело узнать Ангелину, но я и это могу. Слишком долго и много мечтал о ней, и желал. Я каждый изгиб её тела знаю. В армии каждый день кинопленку воспоминаний прокручиваю. Первое касание к щеке, поцелуй, возбуждение, оргазм, сладость тела...
Сейчас моё столкновение с моим самым худшим кошмаром. Делаю шаг ближе.
Девушка укрыта пледом, лицо в бок отвернуто. Хватаюсь за край и резко дёргаю. Отшатываюсь, как от мощнейшего удара. Голая. Родинку возле пупка замечаю. Накрываю резко.
- Нельзя чтобы парень её видел, - первая мысль проскакивает.
Но он уже видел. Трогал. Ласкал.
Рукой хватаюсь за невидимую удавку на шее. Задыхаюсь. Кажется, как будто веревкой обмотали и стягивают. В тиски её помещают. Лучше б, как на эшафоте, обезглавили мгновенно, чтобы не видел всего этого.
А потом резко на край кровати коленкой падаю. За плечи её хватаю. Трясти начинаю. Сжимаю сильно. Знаю, что на коже завтра синие кровоподтеки будут. Слишком нежная она у неё. От любого лёгкого удара, синяк остаётся. Поэтому и берег её сильнее обычного. Щитом для неё был. А она?..
- Ангелина, как ты могла??? - трясу её тело. А оно как резиновое. В какую сторону не вильни, в ту и летит. Без сознания что ли. - Проснись, я сказал!!!
И она открывает глаза. Перепугано смотрит. Впервые вижу страх такой у неё. Никогда она так не смотрела на меня. Испугалась, что поймал на горячем?
Боже!!!
- Как ты могла???
Она опускает взгляд на мои руки, на грудь свою, которая сейчас ничем не прикрыта, и глаза в сторону отводит, на парня смотрит.
Ужас... Это первое, что я вижу, когда взгляд возвращает.
- Как ты могла???
Отскакивают от неё, как будто она зараза, прокаженная, гнилая. В эти секунды я не я. Зверь какой-то! Поднимаю руку вверх и наношу по её щеке удар. А сам отлетаю. Словно меня удалили.
У неё взгляд потухший. Боль адская в нём. Слезы на глазах выступают. Но она молчит. Не защищается. Не умоляет, чтобы простил. Не оправдывается. В душу мою зверскую заглядывает. Переворачивает её. Уничтожает.
Прежнего меня убивает. И мертвым жить оставляет. Сердце вдребезги разбивает, а ничтожную душу в ад отправляет.
- Ненавижу тебя!!! - кричу, как раненый зверь. Крови нет, но внутри всё на мелкие осколки разбито.
Разворачиваюсь и ухожу из этого номера!
Бегу как трус! Потому что если я еще, хоть на секунду останусь, убью их обоих. Не фигурально, по-настоящему. Буду бить до крови. До сломанных костей. До последнего их вздоха!
Глава 1
Знаю, когда наступит нужный день, я получу всё с лихвой.
©Александр Зверев
Если бы меня спросили, когда это всё началось, я бы точно не смог ответить. Но я уверен, что всё началось с самого начала. С первых моих шагов. С её рождения.
Да, я плохо помнил детские воспоминания. Их очередность. Но главное, её присутствие в них.
Мне было два с половиной года, когда она только родилась. Ну, разве можно помнить настолько детские воспоминания? Да, какие-то фрагменты всплывают в подсознании, но они не точные. Я помню детский плач. Много. Ну, это может быть и плач Мирона. Мы с ним погодки, и он родился почти через год, после меня.
Первое яркое воспоминание, когда ей было три, а мне шесть. Они с родителями приехали к нам в гости. Был какой-то праздник. Мы бегали в саду, и Ангелине захотелось яблока. Я героически вылез на дерево, чтобы сорвать ей его, но не удержался, и свалился вниз. Тогда я сломал руку. Но я не проронил, ни одной слезы. Потому что она смотрела на меня и плакала. А я вытирал её слезы, здоровой рукой, пока Мирон побежал за родителями. Её забота были самым сильным лекарством.
Второе яркое воспоминание, когда ей было семь. Она занималась танцами. Был какой-то концерт, и она одушевленно, с блеском, выступала на сцене. Сияла как звезда. Правда, в той звёзды не было передних зубов, и она из-за этого, дико смущалась. Именно в этот период, я впервые сказал маме, что люблю её и женюсь, когда вырасту.