Третье, воспоминание, когда Мирон, сказал мне, что любит Ангелину. Мою Энжи. Тогда, я впервые показал свои эмоции и ударил брата прямо в лицо.
Я был сдержанным и безэмоциональным всегда. Когда ты старший сын, к тебе требования жёстче, чем до младшего. По крайней мере, так было у меня. Отец, всегда от меня ждал большего. Мирон же, делал, что хотел. Ему спускали с рук любые шалости и проступки. А чаще всего, за него получал я. Недосмотрел. Не углядел. Не проконтролировал. Вся вина за это, ложилась на меня.
Я свыкся. Это было уже моей привычкой наблюдать за всей нашей детской компанией и за всё нести ответственность. Уж так вышло, что родители смолоду дружили с родителями Лисицких и Горских. Когда они собирались на какой-то праздник, то брали с собой всех детей. Я был самым старшим. И отец поручал мне смотреть за ними. Ну, а дети - как дети. Мы забирали друг у друга игрушки, парни бились специально, а девочки ломали куклы. Мирон и Аня Горская, те вообще, вечно пакостили друг другу. Держать контроль было сложно, особенно, когда рядом была она. Моя Ангелина Лисицкая.
И вот, когда брат, сказал, что любит её. Я впервые в жизни его ударил. Как бы он плохо себя не вёл, я всегда стоял за него горой. Брал вину перед отцом на себя. Спасал и выгораживал брата. Но в этот момент, я сорвался.
И тогда, я впервые почувствовал это ядовитое чувство - ревность. В десять лет, казалось бы, что ребенок может понимать?! Но я понимал. Очень ясно и четко понимал, что не смогу делить свою Энжи ни с кем. Понял, что ревность - это яд. Он травит и выжигает тебя изнутри. Понял, что когда любишь, это одинаково приятно, и больно.
Благо, мы с братом росли, и я замечал, что его интерес к Лисицкой, это чисто каприз, потому что я хотел её себе. Мирон всегда хотел все мои игрушки. Мама покупала нам одинаковые, но он все равно забирал мои. И я привык к этому, и никогда не жаловался. Брал и ждал, когда он попросит поменяться. Но это касалось только игрушек. Своего ангела, я не собирался ни с кем делить.
Где-то к тринадцати годам, Мирона вовсе перестала интересовать Энжи. Он увлекался то одной, то второй. Его все влюбленность распространялась на всех. И даже к сегодняшнему времени, он так и не понял, что такое любовь.
Сама же Ангелина, была скромницей. Ужасно стеснительной и правильной. Мне было пятнадцать, когда я впервые поцеловал её в щёчку. Милый, совсем невинный поцелуй. Но я ещё месяц после него летал и порхал. А моя Энжи, при каждой следующей встрече, краснела. Её румянец, был лучшим доказательством взаимной симпатии.
Шли дни, за ними и годы. Наша давно не детская дружба, переросла в нечто намного больше и сильнее. Я касался её рук, и этого хватало, чтобы чувствовать себя сильнее и увереннее.
Но, с каждым днём, мне становилось лишь сложнее. Мне надо было больше. Гормоны, в подростковом возрасте бурлят сильнее реки, которая стекает на склонах гор. Мирон, который на год за меня младше, уже вовсю бегал по девчонкам. А я, ещё даже не целовался. Мне не хотелось давить на Ангелину. Она слишком стесняется и сжимается, когда я делаю шаг навстречу. Когда обнимаю сильнее и кладу руки ей на талию. Мне трогать хотеться её. Целовать. Но я держался. Ведь знал, когда наступит нужный день, я получу всё с лихвой.
Первый наш поцелуй, причем и у неё, и у меня, произошел летом, в день моего семнадцатилетия. Ангелине было пятнадцать. Мы отправились на набережную. Я, Ангелина, Мирон, Артур, Аня, Каролина Горские, Даша, лучшая подруга Ангелины и брат Даши, Матвей. Мы взяли колонку, и, включив музыку на всю мощь, наслаждались. Девчонки танцевали. Даже Мирон и Матвей крутились возле них. Я лишь наблюдал. Я смотрел на красавицу, которая ни на секунду не покидает моё сердце. На ней было белое платье до колена, а её, темные, длинные волосы, рассыпались волнами по плечам до самой поясницы. Днём, эти волосы переливались золотом. На них играли тени солнца. Даже они хотели, дольше задерживается на ней. А мне и подавно запустить пальцы в локоны и трогать как можно дольше.
Мимо нашей лавочки шла компания парней и девчонок постарше. Им тоже было весело, но вся причина была в алкоголе, который они держали в руках.