Именно с этими мыслями я и возвращаюсь в номер. Вот только ангела в постели нет. Слышу шум в ванной и туда направляюсь. Под дверью замираю, ведь глухие рыдания её слышу. Сердце удар пропускает. Её боль через себя пропускаю, всегда так было. Когда ей плохо, я чувствую это.
Почему всё так сложно?!
Вхожу тихо, чтобы её не напугать. А она всё равно, вздрагивает, как только ближе подхожу. Сидит голая на столешнице и рыдает. Макияж немного расплылся, длинные волосы в полном беспорядке, и на теле, до сих пор, следы моих рук.
- Ангел, прости меня, - ближе подхожу, руки к коленям дотрагиваются, а меня снова током прошибает. Желание никуда не делось. Чёртовы две сигареты, ни хрена они не помогли мне остыть. - Я сделал тебе больно...
- Я не из-за этого плачу, - перебивает.
- А из-за чего?
- Ты ушел, а я хотела, чтоб остался, - несмело говорит.
- Малыш, - ловлю её подбородок, - я бы ещё сильнее больно сделал. Мне надо было остыть.
- Я не хочу, чтобы ты остывал, - уверенно говорит, - твоей хочу быть. Тут и сейчас!
Руки на торс мой кладет и по грудине водит. Мурашек моих снова собирает. Зверя на волю выпускает. Руки вверх поднимает и вокруг шеи моей смыкает. К губам смело тянется.
- Моя девочка... - глухой стон пытаюсь удержать, но не выходит. Членом к плоти касаюсь. Зверею. Впервые со мной такое происходит. Всегда мог держать себя и свои желания в руках, а тут, контроль полноценно утерян. Зверю в руки отдан, без права мне остановить его.
К губам наклоняюсь и жадно целовать начинаю. Сладостью её упиваюсь. Пьянею, но не напиваюсь. В блаженстве некоем нахожусь. О боли её забываю, о своих сомнениях, преградах, мыслях правильных. Обо всём. Как будто другой человек в меня вселяется.
К груди опускаюсь и сосок втягиваю в рот, рукой между ног глажу. Слюной всё тело покрываю и до влагалища тоже с ней же опускаюсь. Но там снова влаги много. Ангелина ноги шире разводит, в коленках сгибает и по краям столешницы ставит. Полный доступ к телу даёт. Сама, как будто о стеснении и страхе забывает. А я на киску её гляжу, трогаю, ласкаю, а сам дурею. С ума схожу от голода нечеловеческого.
- Прошу тебя, - со стоном шепчет, за волосы мои хватается рукой и поднимает. - Сделай это. Только резко, быстро. Лучше секундная боль. Прошу...
Я опомниться себе не даю. И ей тоже. Член к входу подставляю, целовать её начинаю и резким движением вхожу.
Чувствую, как рвется преграда. Как член в тесноте её оказывается. Как стенки сжимают его, чем неимоверный кайф приносят. Ангелина ногти в спину вгоняет и замирает. Крик её губами ловлю. Целовать не прекращаю, но внизу не шевелюсь. Сам теряюсь, и не знаю, что делать дальше. Двигаться или спросить у неё разрешения?
- Продолжай, только не быстро, - словно мысли мои читает. - Ай, - не выдерживает всё-таки.
- Остановиться? - зачем-то спрашиваю. Сам не понимаю, как собираюсь это сделать, если положительно ответить. Но не спросить, не могу.
- Нет.
В её глазах слезы, но она терпит свою боль, ради меня. Я глаза вниз опускаю, и вижу то, о чём бредил все эти годы. Мой член внутри неё. Движения делаю медленно и смотрю... Смотрю... Смотрю... Кровь везде. На её теле, на члене, даже на моих ногах. А я кайф неимоверный ловлю. Девственности девочку свою лишаю. Наконец-то её своей навсегда делаю.
Пика я очень быстро достигаю. Хриплый стон из горлянки моей вылетает, тишину ванной комнаты нарушает. Ангел сама словно не дышит. Смотрит, как я член достаю и на живот ей кончаю. Семя даже не думает заканчиваться, как будто копилось все эти годы, пока ждал. За края столешницы хватаюсь, потому что в глазах темнеет от удовольствия.
- Я люблю тебя, - нежно обнимаю и к себе прижимаю. Удовольствия моя девочка явно не получила. Но я позже это исправлю, двойную, тройную дозу подарю. Лишь бы она захотела этого и не боялась, после такого. - Сильно болит?
- Немножко. Саш? - зовёт.
- Да, малыш.
- Всё было ужасно? Скажи, правду, - снова в глазах слёзы. Ну, что за глупышка такая. Всё время в себе недостаток ищет. Я тут, её силой почти взял, а она виноватой себя считает.