11.
Первые два дня стоит прекрасная погода. С крыши и навеса льется звонкая капель, в кормушку, прикрепленную к навесу, прилетели птицы. Мариам не может надышаться, и чувство чего-то "сверх" не покидает. Для неё это все впервые: и капель эта, и птицы, которые, кажется, сядут на руку, только протяни ладонь. И парень, что готовит мясо на костре.
Забора тут нет, и выходить без Артёма было страшновато, особенно по темноте в туалет. И просить Артёма проводить казалось очень стыдным. Но он сам все понимал, и просто шёл за Мариам.
Артём водил Мариам по окрестностям, все время что-то фотографировал, а по вечерам сидел за ноутбуком.
На третий день пошёл дождь, и пришлось просидеть дома. Потом снова короткие походы.
-Мариам, сегодня ты останешься дома, - говорит Артём, складывая в рюкзак все необходимое, а Мариам дышать перестаёт.
-А можно мне с тобой?
-Сегодня - нет. Там маршрут сложный, и ты не пройдёшь без ботинок специальных.
В душе Мариам занимается тревога. От того, что Артём будет целые сутки где-то в тундре, и от того, что она останется одна в домике. На глаза наворачиваются слезы, губы подрагивают, и Мариам отводит поспешно взгляд. Ей стыдно за свою реакцию. Артём - опытный, он уже был здесь, и хорошо знает окрестности. Он и поехать сюда должен был один.
-Ну, что ты... - он обнимает её за плечи, клюёт поцелуем в висок. - Завтра к обеду вернусь.
- Прости, я просто... Не знаю, привыкла хвостом за тобой ходить...
-Ещё надоем тебе. Так что у тебя есть целые сутки на отдых от моей компании. Кстати, завтра к вечеру хозяйка должна приехать, продукты привезёт. Встретим её вместе.
- Хорошо.
Мариам провожает Артёма и стоит на крыльце, пока парень не скрывается за деревьями. Поежившись от холодного ветра, Мариам обхватывает себя руками и закрывает дверь коленом. Подумав, закрывает на внутреннюю щеколду. Выглядывает зачем-то в окно. Чувство тревоги такое концентрированное, что начинает болеть голова. Мариам перебирает блистеры в дорожной аптечке Артёма, находит нужное лекарство и выпивает таблетку. Ложится на диван, укрывается пледом и прикрывает глаза.
Она часто слышала о том, что когда спишь, время пролетает быстрее. Но Мариам не удаётся уснуть, и она берет планшет Артёма, открывает электронную библиотеку и выбирает книгу по вкусу. Зачитывается до поздней ночи.
В туалет хочется, а выйти страшно. Взяв большой фонарь, Мариам с колотящимся сердцем несётся по тропинке к деревянному строению, потом так же быстро обратно. Закрывает дверь на ключ и щеколду. Немного отдышавшись, Мариам заваривает крепкий сладкий чай и снова берет планшет. Чтение затягивает, и в какой-то момент Мариам засыпает. Засыпает, когда за окнами начинает светать...
До обеда Мариам словно в кисель провалилась. Она сквозь сон слышит звуки за окном, думает о чем-то, но ни окончательно проснуться не может, ни уснуть крепко. Голова раскалывается, в висках пульсирует. Как же плохо... И страшно, вот так остаться одной...
Стук в дверь разрывает тишину, и Мариам еле встаёт.
На пороге хозяйка.
- Здравствуйте, - Мариам пропускает ее внутрь.
- Привет, Мариам. А ты что, одна? - Женщина сгружает на кухонный стол пакеты и оборачивается. Мариам беглым взглядом проходится по часам, что висят на стене в кухне. Седьмой час, а Артема все нет. И сердце снова не на месте.
- Одна. Артем не взял меня с собой, и должен был вернуться в обед, но его до сих пор нет... Я так волнуюсь, - на глаза наворачиваются слезы.
- Не реви, он опытный путешественник. И художники, они такие... Неизвестно, что его вдохновило, наверно задержался, фотографируя очередной шедевр...
- Наверно, вы правы. Может, чаю? - Мариам спохватывается, понимая, что гостью даже не пригласила к столу.
- Не откажусь. Но лучше вина, - отвечает Наталья и достает из пакета бутылку красного сухого.
Они накрывают на стол. На улице заметно потеплело, и Наталья открывает окно на проветривание.
- Здесь такой вкусный воздух, - Немного запьянев с непривычки, говорит Мариам.
- Да. И атмосфера совершенно иная, не то, что в городе. А ты, кстати откуда?
- Я из "К", - врет Мариам, боясь рассекретить себя.
- Не умеешь ты врать.
- Не умею, - соглашается девушка.
- У тебя что-то случилось, да? Я чувствую людей, Мариам, особенно, если они несчастны. Артем ведь тоже был несчастен, когда сюда приехал впервые. И эта поездка была далеко не за вдохновением. Он приехал сюда, чтобы излечиться. И тебя теперь привез сюда за этим.
Мариам смотрит куда-то мимо Натальи, и так хочется хоть с кем-то поделиться своими переживаниями...
- Меня выдали замуж за очень жестокого человека, - почти шепотом начинает она. - Он каждый день... каждый божий день не давал мне спокойно дышать. Наказывал за каждую, по его мнению, провинность. Стул не задвинула, на диване оставила книгу, полотенце повесила криво, надела не то платье... Каждый раз, когда он наказывал, я терпела. Даже заплакать боялась, потому что он наказывал еще жестче. Он не любил мои слезы. Он заставлял меня улыбаться...
Мариам вздыхает прерывисто, смаргивает слезы, допивает залпом вино.
- Я просила помощи у матери...
- А она что?
- Сказала не выносить сор из избы. Что стерпится, слюбится.
- Офонареть... - лишь шепчет Наталья и тоже залпом допивает вино, разливая из бутылки остатки по бокалам.
- А потом он начал наказывать... не как обычно. Оплеухи ему уже было недостаточно. Он стал сексуально истязать меня. Это... было до ошноты омерзительно. И больно настолько, что я еле выдерживала. И ревновал... Он ревновал меня, кажется, к каждому мужчине в радиусе меньше километра. Он даже к Артему меня приревновал, представляете? Хотя мы лишь перекинулись с ним парой слов на выставке. А когда мы домой пришли... В общем, я не выдержала. Я готовилась к побегу давно. И просто подвернулся подходящий вариант. Шумная вечеринка. Яхта. Море. В новостях сказали, что муж и родные надеятся на чудо. Но я очень хочу, чтобы они просто похоронили меня и смирились. А я буду жить дальше. Подальше от них...
Наталья накрывает ладонью руку Мариам.
- Бедная девочка... Чего же ты натерпелась... - вздыхает она. И Мариам прорывает.
- Я ненавижу их. Их всех, понимаете? Я мужу своему смерти желала каждый день, прожитый с ним... Я ненавидела его всем сердцем! И до сих пор ненавижу! Я так боюсь, что он найдет меня... А еще, что навредит Артему... я так боюсь, что он пострадает из-за меня! Из-за меня, понимаете? - Взахлеб шепчет Мариам, цепляясь за руки Натальи.
- Не переживай, девочка. Артем взрослый парень, и если взялся тебе помогать, то это его взвешенное решение. А еще он не трус. И совершенно не жесток. Тебе совершенно безопасно быть рядом с ним.
- Я знаю, знаю...
- А он знает твою историю?
- Нет, что вы! Это так стыдно... Я не хочу, чтобы он знал! Я чувствую себя грязной... И никак не могу смыть с себя эту грязь.
- Ты не грязная, Мариам. Ты чиста душой, а это главное в человеке. Я рада, что ты смогла вырваться. А на счет Артема... Это твой выбор, рассказывать ему или нет. И я сохраню твою тайну.
- Спасибо вам. Я ведь никому не могла это рассказать. Даже мать осуждала меня...
- Бог им судья, - вздыхает Наталья. - И он все видит. И накажет за все. Ты главное не сдавайся!
- Не сдамся!
В окна начинает стучать дождь, и в груди Мариам снова занимается беспокойство.
- Ну где же он... - она выглядывает в окно, за которым черным-черно. И вздрагивает, когда в дверь раздается стук. Наталья идет открывать. Артем несмело улыбается, здоровается, окидывает взглядом стол, на котором стоят два бокала и пустая бутылка. Мариам переминается с ноги на ногу, заламывая кисти рук в нерешительности, а Артем просто подходит к ней и обнимает. Он прижимается носом к ее пышным волосам, глубоко вдыхает, и напряжение всего дня отпускает Мариам. Артем рядом. Он цел и невредим. В доме тепло, и что-то щебечет Наталья. Она разогревает ужин и доставляет на стол тарелку для Артема.
- Я вас сегодня немного потесню. Дорогу размоет дождем, не хочется в ночи застрять среди леса... - Наталья раскладывает по тарелкам мясо и картофель.
- Конечно, оставайся, - Артем, наконец, отлипает от Мариам и идет мыть руки.
Ужин получается очень душевным. Артем рассказывает о своих приключениях, Мариам с упоением слушает. Наталья же просто наблюдает за гостями и улыбается. Какая же они интересная пара. Молоды, красивы. И за плечами обоих душевные раны, которые они помогут друг другу залечить.