- Ты что творишь, идиотка! - Хлопает дверь машины, и Мариам все же открывает глаза. Дождь не на шутку припустил, и Мариам, и так мокрая после заплыва, ежится от ледяных капель. Губы трясутся от сдерживаемых рыданий, свет фар слепит и скрывает лицо незнакомца, и когда он подходит ближе, Мариам, наконец, понимает, кто перед ней... фотограф! - Вы же... Я вас на выставке видел, - узнает он Мариам. - Что вы здесь делаете?
- Я... Вы... Могли бы меня довезти?..
- Куда?
- Куда-нибудь, - опускает Мариам глаза и ее плечи начинают дрожать от рыдания. Ей так жалко себя, такую неприспособленную, беспомощную... Вдруг ее плеч касаются руки и притягивают к широкой груди. Он обнимает Мариам, так тепло и сочувственно, что становится почти невыносимо, и она ревет, уже не сдерживаясь. Когда она немного успокаивается, парень отстраняется.
- Эй... у вас что-то случилось? Почему вы здесь одна?
- Пожалуйста, не спрашивайте... Просто отвезите меня... а куда вы едете?
- В "К" еду.
- Можно мне с вами? Пожалуйста, - превозмогая желание снова скатиться в истерику, Мариам смотрит в его глаза.
- Ладно. Но обещайте, что все расскажете.
- Хорошо.
- Тогда быстро в машину, - говорит он и открывает перед Мариам дверь. Она заскакивает в теплый салон. Дрожь от холода и мокрой одежды пронизывает тело. - На заднем сиденье сумка с одеждой. Переодеться бы вам, пока не простудились, - и сам скидывает мокрую ветровку, отправляя на задний коврик.
И в обычной ситуации Мариам никогда не согласилась бы переодеваться при незнакомце, но сейчас ей тах холодно, что она просто перелезает на заднее сиденье и вжикает застежкой на сумке. Достает худи, спортивные штаны и носки. Стягивает с себя платье и белье, посматривая на водителя. Не смотрит он, сосредоточен на дороге.
Мариам надевает одежду фотографа, накидывает на мокрые волосы капюшон, перелезает на переднее сиденье. Пристегивает ремень безопасности и поджимает к груди ноги.
- Меня Артем зовут, - говорит он.
- Я помню. Вы фотограф...
- Да, это я, - улыбается он.
- А я Мариам.
- Я помню, - говорит он, добавляя теплый обдув салона. - Так лучше?
- Да, спасибо, - Мариам откидывается на подголовник и прикрывает глаза. Кожу стянуло от соленой воды и ветра. Лицо горит.
Больше никто из них не говорит ни слова. Через какое-то время Мариам проваливается в тревожную дрему.
Ей снятся злые глаза мужа, его жестокие руки... Вздрагивая, Мариам открывает глаза. Машина стоит у бензоколонки, Артема рядом нет, но она видит его через большие окна магазина. Он забирает у кассира какой-то большой бумажный пакет, кивает ей, улыбаясь, и идет на выход. Ставит пакет на капот, вынимает заправочный шланг, вставляет в выемку колонки и закрывает лючок бензобака. Открывает дверь и садится на свое место. В салон проникает свежесть весеннего утра и запах бензина в перемешку с парфюмом Артема. Мариам опускает глаза.
- Вы проснулись. Доброе утро.
- Доброе.
- Я не знал, что вы любите, и на завтрак купил френчдоги и кофе. Вы любите френчдоги? - Он старается отвлечь ее беззаботной болтовней, и вроде бы получается.
- Я не знаю. Не пробовала никогда.
- Серьезно?
Мариам лишь кивает и еле заметно улыбается.
- Это такое упущение. Особенно вкусные они в дороге. Я не знаю, почему так...
Артем отъезжает от бензоколонки и паркуется позади заправки на стоянке. Открывает пакет и достает два стаканчика с кофе. Пахнет аппетитно, и Мариам понимает, наконец, насколько голодна. Она ни крошки за прошлый день не съела, так волновалась. А сейчас откусывает кусочек сосиски в круглой булке и прикрывает глаза от взрыва вкуса. Все чувства обострены, и Мариам кажется, что ничего вкуснее она в жизни не ела.
- Ну как?
- Очень вкусно, - говорит она, откусывая еще кусочек.
- Кофе, - подает ей стаканчик Артем.
- Я вам очень благодарна. И заплачу, сколько скажете, когда приедем на место. Вы только не говорите никому...
Артем смотрит в ее глаза, рассматривает, словно хочет увидеть что-то скрытое внутри.
- У меня мозг кипит, Мариам. Я, пока ехали, перебрал в голове несколько версий того, что случилось с вами, но так ничего и не понял.
- Вам и не надо. Так безопаснее.
- Для кого?
- И для вас, и для меня, - она отпивает кофе и больше ничего не говорит.
- Ладно... не буду выспрашивать. Пока не буду, - поправляет сам себя. Молчание напрягает, и Артем нажимает кнопку на панели, включает тихую музыку. Что-то акустическое. Гитара и еще что-то неуловимое, как дуновение ветра. Приятная музыка, Мариам нравится намного больше, чем унылая классика, которую бесконечно слушал Вардан.
Вардан...
Кожа идет мурашками при воспоминании о муже. Жуткий холодок проходится по спине, и Мариам ежится. Артем, заметив это, касается тыльной стороной ладони ее лба. Мариам шипит от неожиданной вспышки боли и дергается в сторону. Артем случайно задел ее ссадину...
- Что это? - Говорит он, сдергивая капюшон с головы Мариам. Она пытается отвернуться и закрыть ссадину волосами, но он ловит Мариам за подбородок и поворачивает лицо к себе. В глазах девушки слезы. Ей и больно, и стыдно одновременно. Не выносить сор из избы? А вот оно само как-то... - Мариам, скажите, что случилось? Откуда эти синяки? Ссадина? - Он откидывает ее волосы, рассматривая следы от пальцев на шее. - Это он сделал? Ваш муж? Он обидел вас?
- Я не хочу об этом, пожалуйста... - со слезами говорит она.
- Нельзя так это оставлять... Надо написать заявление...
- Куда заявление?
- В полицию!
- Да господи, какая к черту полиция, у него везде связи... Везде... связи...
Артема словно в грудь ударили. Больно, как будто он видит картину, как муж сжимает горло Мариам...
- Извините, - говорит он, отворачиваясь. Крутит в руке остывший и уже не вызывающий аппетит френчдог, бросает его обратно в пакет и откидывается на подголовник, закрывая глаза. Ему больно за нее... Почему женщины терпят такое отношение? А почему мужчины не ценят, когда им достается такой бриллиант?
Артем наблюдал за Мариам весь вечер. Она запала ему в душу, красотой своей и молчаливостью. Взглядом своим, бездонным и задумчивым. Он, как художник, сразу видит не только внешнюю красоту, а каким-то необъяснимым образом внутреннюю, душевную.
И он не мог понять, что скрывается за этим темным задумчивым взглядом, только сейчас дошло... Обреченность? Эта девушка глубоко несчастна... Такая красивая, и такая несчастная.
- Что вы будете делать, когда мы приедем в город?
- Не знаю... Придумаю что-то.
Артем открывает глаза и склоняет голову вбок, поворачиваясь к Мариам.
- Вам есть, куда пойти?
- Нет.
- Я могу предложить вам сделку.
- Какую?
- Я помогу вам скрыться, а вы будете помогать мне.
- Чем я смогу вам помочь? - Усмехается Мариам, понимая, что ничего не умеет. - Если только готовить еду... - предполагает она вслух.
- Это было бы хорошо. Но я хочу предложить вам работу. Через пару дней я еду в Карелию, и вы можете поехать со мной.
Мариам распахивает свои невероятно красивые глаза. Черные густые ресницы трепещут неверяще.
- Будете моим ассистентом. В одиночку иногда трудно справляться с аппаратурой.
- Я ничего не умею, - признается она, заливаясь стыдливым румянцем.
- Я все расскажу. Ничего сложного... Самое неприятное - это отсутствие коммуникаций и элементарных удобств. Спать в палатке, например. Ходить в туалет под кустик...
Мариам прыскает. У нее очень красивая улыбка. Это Артем отмечает вскользь, пока обдумвает, чем еще может помочь, если она откажется.
- Отсутствие коммуникаций - это больше плюс, чем минус, - изгибает Мариам черную бровь. - А туалет под кустиком... есть в этом что-то...
- Да, есть, - соглашается Артем, вытаскивая из пакета свой недоеденный френчдог. И аппетит вернулся, и настроение поднимается. - Ну что, тогда поехали, - запускает двигатель он.
- Поехали, - с надеждой во взгляде говорит Мариам, и прячет глаза под ресницами. Красивая она все-таки... Сложно Артему придется в поездке...